[...] В 5 -- лекция Жида6 о Дост[оевском]. [...] Жид не похож на художника, -- пастор какой-то. Познакомились [...] Заснул поздно, читал "Палату ном. 6"7. Волнение, -- очень нравится, -- мучительное желание и себе писать, и чувство, что ничего не могу, что я полный банкрот -- и что вот-вот откроется эта тайна. И тоска, тоска, и мысль, что теперь каждый день дорог, что старость уже на пороге, -- да, уже форм[енная] старость.
19 марта.
Погода опять чудесная, все то же за окном серое, чуть сиреневое, без единого облака небо (что-то вроде нашего севастопольского) и каменный красивый беспорядок домов.
Тоска до слез. Опять бесплодно посижу, почитаю "Посл. Нов.", от вестей и подлости которых плакать хочется, -- и опять погибший день. Все, что ни вспомню о парижской жизни, отравлено тайной, непонятной тоской.
[Из дневника Веры Николаевны:]
27 марта.
Вернулись от Цетлиных. Сегодня вечером Бальмонт читал свой роман. [...] Роман длинен, начинается с романа матери героя. [...] Бальмонт спросил Яна о его мнении. Ян похвалил, что можно было, а затем сказал: "а то, что не понравилось, вам, конечно, не интересно?"
-- Да, -- ответил Бальмонт, -- вы правы, это совсем неинтересно. [...]
-- Это молитва! -- произнесла Елена К. [жена Бальмонта. -- М. Г.], -- а молитву критиковать нельзя.
28 марта.