[Из дневника Ив. Ал. Бунина:]
6 мая (пятница) 21 года.
Был на похоронах Кедрина. Видел его в последний раз в прошлую субботу, еще думал о нем: "Да, это все люди уже прошлого времени, -- заседания, речи, протесты..." Он принес нам -- это было заседание Парламентского Комитета -- свой проект протеста на последнее французское офиц. сообщение о Врангеле. Опять протестовать? -- говорили мы с Кузьм[иным]-Карав[аевым]. Да и все полагали, что это просто бесполезно. Однако, он настаивал. Всем хотелось разойтись -- из неловкости стали слушать. Волновался, извинялся -- "это набросок" -- путался, я слушал нетерпеливо и с неловкостью за него. Мог ли думать, что через неск. дней он будет в церкви?
Нынче прелестн. день, теплый -- весна, волнующая, умиляющая радостью и печалью. И эти пасх[альные] напевы при погребении. Все вспоминалась молодость. Все как будто хоронил я -- всю прежнюю жизнь, Россию...
[Из записей Веры Николаевны:]
14/27 мая.
[...] Манухин развивал идею, что все-таки большевики делают хорошо, что заботятся о мозге страны, т. е. о писателях, ученых, артистах и т. д. [...]
16/29 мая.
Лекция, вернее, -- продолжение диспута по поводу доклада Шестова15 "Де профундис". Говорили Демидов16, Чайковский, Мережковский.
Демидов [...]: мы только тогда можем по-настоящему бороться и побороть большевиков, когда мы будем истинно религиозными и когда материализму большевиков будет противопоставлено христианство. [...]