Медленно проходит томительный день. [...] Ян днем спал. Он с утра пишет. Писал и вчера весь день. [...] Я долго не могла уснуть. И почему такая тревога? Какой бы ни был исход, радостей он принесет меньше, чем печалей, во всяком случае, мне. [...]
14 ноября.
Четыре дня прошло со дня присуждения Нобелевской премии7. От Шассена письмо, в котором он выразил возмущение академиками и стыд за них. Значит, шансы Яна были велики и только не посмели. [...]
Дом наш принял это известие сдержанно. Все-таки хорошо, что дана настоящему писателю, а не неизвестному. Но только он богат и, кажется, денег себе не возьмет. [...] Сердцем я не очень огорчена, ибо деньги меня пугали. Да и есть у меня, может быть, глупое чувство, что за все приходится расплачиваться. Но все же, мы так бедны, как, я думаю, очень мало кто из наших знакомых. У меня всего 2 рубашки, наволочки все штопаны, простынь всего 8, а крепких только 2, остальные -- в заплатах. Ян не может купить себе теплого белья. Я большей частью хожу в Галиных вещах. [...]
Ян спасается писанием. Уже много написал из "Жизни Арсеньева". [...] работает он, как всегда, по целым дням. [...]
19 ноября.
[...] Мережковского во всех почти газетах называют единственным кандидатом на Нобелевскую премию. Почему? И что страннее всего, даже в "Сегодня", где писали, что "Бунин в Стокгольме у всех на устах". [...]
30 ноября.
Опять давно не писала. Труден стал дневник. Главного не скажешь, а не главного очень мало.
Письмо от Верочки Зайцевой. Очень талантливо дала Сирина. Я так его и чувствую. [...] Пишет, что он "Новый град" без религии. Глядя на него не скажешь: "Братья писатели в вашей судьбе что-то лежит роковое". [...]