[...] Леня получил открытку от Илюши: "...Роман ваш всей редакции очень понравился. Проводить его не пришлось, чему я очень рад". Мы все ожили, Леня сразу повеселел. [...]
20 января.
Сразу 2 смерти: из "Возрождения" узнали, что умер Чириков, а из телеграммы, присланной нам, -- что завтра похороны В. Н. Ладыженского. [...] Он был нам настоящий друг и верный человек с редкими душевными качествами. Ни одной жалобы, ни одного стона, а жизнь его была все последние годы очень трудная, даже тяжелая. [...] Отчего умер Чириков? Они были приятелями. Эта смерть еще более неожиданная, никаких не было слухов, что он нездоров. Вероятно, сердце. Да, оба они не берегли себя. [...]
21 января.
Вчера мы хоронили Влад. Ник. Ладыженского на кладбище Сосад. [...] похоронен он удивительно хорошо, даже в "фамильном" склепе. [...]
Кладбище идет террассами. Дорожка замыкается церковью-часовней. [...] Иконостас темный, дубовый. [...] мужчины подняли на плечи гроб и понесли. [...] Служил священник Любимов. [...] Был и хор. [...] Похоронили его так, как дай Бог всякому. [...]
Дома нас ждал Ян. Мы ему все рассказали. [...] Я сказала, что мне на Сосаде так нравится, что я не имела бы против лежать там, а Ян сказал: "Нет я предпочитаю кладбище в Пасси -- идут трамваи, проходят люди, все лучше...". [...]
30 января.
[...] На днях ходили в Клозон. [...] На обратном пути я интересно разговаривала с Федотовым. [...] Он не любит женские монастыри, находя, что женщинам нужна половая жизнь, больше, чем мужчинам -- это включает и материнство. Иначе развивается истерия и др. болезни, а потому, может быть, в женских монастырях встречается чаще произвол и всякие извращения. [...] Касались мы многих предметов, начиная Святыми и кончая Ремизовым, которого он очень ценит и любит. [...]
Вечер. В Гурдоне я кое-что записала: Опять Гурдон. Почти 6 лет мы не были в нем. Все то же самое. Только иное время года -- зима.