11 августа.
[...] Яну очень хочется снять виллу, но дорого. Приходит в голову рискнуть и чем-нибудь зарабатывать. Сдавать комнаты. Кормить на сезон. "Я чувствую себя всегда лучше всего осенью и опять подходит октябрь, и мы должны куда-то перебираться". Мне бесконечно жаль его. Что-нибудь придумаю. [...]
14 августа.
[...] От поездки к Зайцевым осталось поэтическое впечатление. Сами они очень милы, приятны, родственны. [...]
Ходили вчера к разрушенному революцией аббатству 12-го века. [...] Сегодня, когда мы сделали привал около церкви, Ян сказал: "Можно залить всю землю кровью за то, что смеют разрушать храмы. Вот и аббатство вчерашнее -- какая прелесть, а между тем Великая Революция наложила на него руку". [...]
16 августа.
[...] Был Адамович13. Он неглупый, но штампованный. До сих пор петербургский налет во всем, начиная с фигуры, с той связанности движений, какую я встречала у известного типа петербург. молодых людей.
Говорили о "Живых лицах" Гиппиус. Он не верит, что Толстой мог ей сказать: "Когда умирать буду, скажу Ему -- в руки Твои предаю дух мой. Хочет Он -- пусть воскресит меня, не хочет -- не воскресит. В волю Его отдамся, пусть Он сделает со мною, что хочет..."14. Адамович находит, что это слишком интимно для первого знакомства.
Говорили о несправедливом отношении Мер[ежковского] к Толстому, о том, что он в Толстом видит лишь материальную сущность, "а между тем бездны у него хватит и на Достоевского", сказал Ян.
Адамович думал, что Мережковский и З. Н. ничего общего не имеют. Я сказала, что наоборот -- З. Н. всегда говорит "мы", а не "я", и трудно сказать, где кончается она и начинается он. [...]