"Мы, слава Богу, живы и здоровы. [...] Начиная с 10 августа и до сих пор почти ежедневно бывает у меня доктор. В ноябре у меня случилось кровоизлияние, вместо мочи обильно пошла кровь, которая вскоре была приостановлена. [...] Общее самочувствие в физическом отношении у меня удовлетворительное. Только сильно похудел. Так, например, твое пальто теперь для меня широко. Исхудание происходит отчасти на почве болезни, а отчасти на почве плохого питания, главным образом недостатка жиров. [...] Но меня за минувшую зиму не столько угнетали высокие цены на продукты, сколько холод. С Рождества до самой Пасхи у меня в квартире было не более 3-4 градусов выше нуля. Приходилось спать, не раздеваясь, заниматься не было возможности -- руки коченели. Замерз водопровод и канализация. От всего этого осталось впечатление кошмара какого-то. [...]
[В] книгоиздательстве большие перемены. Центральной фигурой является теперь Грузинский -- он заменил Клестова. Помощником его нанят некто Шугальтер -- человек практический. Книгоиздательство превратилось в кооперативное товарищество. Образовалась и переводническая редакция в составе Грузинского, Чеботаревой и Зайцева (последний живет в деревне). В книгоиздательство вошли новые члены, много молодых писателей: кроме того, Андрей Белый, Бальмонт, Вячеслав Иванов, Бальтрушайтис, Сакулин, Бродский и многие другие, так что физиономия книгоиздательства значительно изменилась... Клестов был исключен из коммунистической партии. Тем не менее в советских кругах он играет большую и ответственную роль по делам издательским, вследствие чего он отказался от должности нашего заведующего. [...]
С конца осени возобновилась жизнь литературных организаций. "Среды" происходят теперь систематически по воскресеньям. Возникла новая организация "Звено", идущее навстречу запросам пролетарских масс; во главе ее Львов-Рогачевский, я и Смирнов-Треплев, много там молодых писателей [...] Далее образовался обширный союз поэтов, заключающий в себе более 200 человек -- по большей части крайние модернисты, футуристы и так называемые имажинисты. У них есть свое кафе и так называемая эстрада поэтов, на которой они ежедневно выступают перед публикой. От этого союза отделилось в автономную группу правое течение под именем "Неоклассическая секция", во главе с Гальпериным и Олегом Леонидовым. Секция теперь регистрируется в особое общество под названием "Литературный Особняк". Собрания происходят еженедельно, на которых бываю и я.
Далее организован так называемый "Дворец Искусств", в доме Сологуба на Поварской, описанном в "Войне и Мире". Помещение поразительное по своей красоте и благородному изяществу. "Дворец" числится при комиссариате народного просвещения, но на автономных началах. Во главе стоит Иван Рукавишников, которому покровительствует Луначарский [...] Во "Дворце" бывают доклады, литературные чтения, музыкальные вечера (участвуют лучшие оперные силы), устраиваются курсы и проч. Я иногда бываю там. Затем на Воздвиженке, во дворце Морозовых, помещается "Пролеткульт", в котором есть и литературная секция, где выступают часто пролетарские писатели, из которых выделяются Александровский, Казин, Полетаев и др. Руководят занятиями Андрей Белый и Вячеслав Иванов. Раза два там был и я. Занятия идут планомерно и очень усердно.
При "Пролеткульте" издаются журналы "Горн" и "Гудки". При художественной секции выставляются рисунки пролетарских художников -- очень недурные. Есть секция театральная, музыкальная и др. Отделения "Пролеткульта" имеются во многих районах. Кроме того, имеется много рабочих клубов, где устраиваются вечера, лекции, танцы и т. д. Театров теперь в Москве насчитывается более сорока. Масса художественных выставок, лекций, митингов, концертов, на которых постоянно выступают лучшие артистические силы: Нежданова, Гельнер, Южин, Качалов и пр. Энергичное участие принимает Коган.
Существует здесь союз Советских журналистов с разными секциями. Наш "Союз журналистов", как и "Общество деятелей периодической печати" замерло. Зато возник "Союз Писателей", в который вошли лучшие литературные, журнальные и научные силы. Председателем состоял раньше Гершензон, а теперь Бальтрушайтис. "Союз" оказывает многочисленные услуги. Все мы зачислены в I-ую категорию, имеем охранные грамоты на помещение, получаем по дешевой цене муку (по два с половиной пуда за 100 р.), картофель и др. продукты. "Союз" тоже разбит на секции (литературную, историко-литературную, философскую, общественно-историческую и др.) Советская власть относится с сочувствием и покровительствует "Союзу".
Во всех советских учреждениях работает масса интеллигенции. Кооперативные учреждения, находящиеся теперь под контролем советской власти, также заполнены интеллигенцией. Много устраивается теперь всевозможных съездов: в одном из них, статистическом, -- бывал и я. [...] Я надеюсь получить какую-нибудь домашнюю статистическую работу.
Как всегда к концу сезона, чувствуется утомление, хотелось бы отдохнуть где-либо. Будущая зима страшит особенно. [...]"
[Одесские записи Ивана Алексеевича Бунина начинаются со странички, на которой сбоку синим карандашом написано "1919" и продолжается начатая прежде фраза, даты нет.]
[...] Часто теперь, читая какую-нибудь книгу, останавливаюсь и дико смотрю перед собой, -- так оглушила, залилала [вероятно, залила. -- М. Г.], все затмила низость человеческого слова и так дико вспоминать, на минуту выплывая из этого моря, что существовало и, может быть, где-нибудь еще существует прежнее человеческое слово!