-- Признайся, Бесси, ты не нашла во мнѣ, чего ожидала можетъ-быть ты разсчитывала увидѣть хорошенькую дѣвицу?
Бесси бросила на меня проницательный взглядъ; но на лицѣ ея не было замѣтно никакого удивленія при этомъ вопросѣ.
-- Да вы совсѣмъ-недурны, миссъ Дженни; могу даже сказать вы очень-миловидны и смотрите, какъ знатная дама. Ну, разумѣется, красавицей вамъ нельзя быть: вы и дѣвочкой были не очень-красивы.
Я улыбнулась при этомъ откровенномъ отвѣтѣ, чувствуя всю его справедливость; но, признаюсь, такое мнѣніе о моей наружности далеко не обрадовало меня: очень-естественно желать нравиться въ восьмнадцать лѣтъ, и убѣжденіе въ невозможности достигнуть этой цѣли, не можетъ произвести пріятнаго впечатлѣнія на молодую дѣвицу.
-- Вы, я думаю, очень-образованы и научились всѣмъ наукамъ, продолжала Бесси, какъ-будто желая меня утѣшить.-- Играете ли вы на фортепьяно?
-- Немного.
Въ комнатѣ стоялъ рояль: Бесси поспѣшила его открыть и просила меня показать ей свое музыкальное искусство. Я съиграла два или три вальса, и Бесси была очарована.
-- О, миссъ Ридъ далеко не такъ играетъ! сказала она съ восторгомъ.-- Впрочемъ я всегда говорила, что вы превзойдете ихъ въ наукахъ; а умѣете ли вы рисовать?
-- Вотъ эта картина надъ каминомъ моей работы.
Я указала на ландшафтъ, написанный акварелью, который я подарила директрисѣ въ признательность за участіе въ моемъ дѣлѣ и за ходатайство передъ комитетомъ. Картина висѣла въ вызолоченой рамкѣ.