-- Въ этомъ виновата одна я, милостивый государь, отвѣчала миссъ Темпель: -- для дѣтей былъ два раза приготовленъ такой негодный завтракъ, что они не могли его кушать, и я рѣшилась не допустить ихъ голодать до обѣденнаго времени.
-- Сударыня, это уже изъ рукъ вонъ, позвольте вамъ замѣтить! Если вы хорошо понимаете мой планъ воспитанія дѣвицъ, то вамъ должно-быть извѣстно, что я намѣренъ систематически пріучать ихъ къ трудамъ, терпѣнію и даже самоотверженію: всякая поблажка и роскошь строжайшимъ образомъ исключены изъ моей педагогической инструкціи. Что за бѣда, если разъ или два дѣти испытаютъ мелкую непріятность отъ недостатка въ какомъ-нибудь лакомствѣ? Здѣсь впервые для нихъ открывается благопріятный случай пріучать себя къ перенесенію разнообразныхъ лишеній, которыя неминуемо ихъ ожидаютъ на широкомъ полѣ жизни, испещренномъ терніями и волчцами. Должно притомъ всегда имѣть въ виду, что, по мѣрѣ ослабленія тѣла, укрѣпляется и возвышается духъ нашъ, для котораго не имѣютъ никакой цѣны физическія нужды. Воздержаніе и постничество, во всѣ времена и при всѣхъ обстоятельствахъ, были всегда лучшими руководителями человѣка на пути его духовной дѣятельности. Вы, конечно, должны знать, сударыня, что душеспасительное слово дороже для насъ всякаго лакомаго блюда, и однако, что жь вы дѣлаете? Приказываете раздавать хлѣбъ и сыръ въ ту пору, какъ пригорѣла размазня; и утучняя такимъ-образомъ грѣшную плоть своихъ питомицъ, вовсе не думаете о существенной потребности ихъ безсмертныхъ душъ,
И переполненный этими чувствованіями, мистеръ Броккельгерстъ пріостановился, вѣроятно для того, чтобъ обсудить произведенное впечатлѣніе. Миссъ Темпель, въ началѣ этой рѣчи, стояла опустивъ глаза въ землю; но теперь она высоко подняла голову и ея лицо, естественно блѣдное, какъ мраморъ, получило также холодность и твердость этого матеріала: замкнутый ротъ ея какъ-будто ожидалъ рѣзца ваятеля, чтобъ быть открытымъ, и на челѣ ея постепенно обрисовалась окаменѣлая суровость.
Между-тѣмъ мистеръ Броккельгерстъ, заложивъ руки назадъ, стоялъ на коврѣ, подлѣ камина, и величественно обозрѣвалъ всю школу. Но вдругъ его глазъ засверкалъ и заморгалъ, какъ-будто что-то-упало на его зрачокъ; сдѣлавъ крутой поворотъ, онъ началъ скороговоркой:
-- Что я вижу, миссъ Темпель, что я вижу? Какими судьбами въ нашемъ заведеніи очутилась дѣвушка съ кудрями? Какъ осмѣливаются здѣсь завивать волосы? Скажите, какъ, имя этой дѣвушки!
И протянувъ дрожащею рукою свою палку, онъ указалъ на страшный предметъ, поразившій его глаза.
-- Это Юлія Севернъ, отвѣчала миссъ Темпель спокойнымъ тономъ.
-- Юлія Севернъ -- поздравляю васъ съ ней! Кто же смѣлъ уполномочить ее завивать волосы? По какому наважденію и съ которыхъ поръ, благотворительное заведеніе столь-открыто начинаетъ дѣлаться пріютомъ для нечестивыхъ обычаевъ свѣта?
-- Волосы у Юліи завиты самою природой, милостивый государь, отвѣчала миссъ Темпель.
-- Прекрасно! Да кто же вамъ сказалъ, что мы должны здѣсь сообразоваться съ капризами природы? Я говорилъ вамъ, повторяю и еще, что строгая нравственность выше всякихъ законовъ природы. Въ инструкціи моей обозначено коротко и ясно, что волосы у всѣхъ дѣвицъ должны быть убраны скромно, безъ всякой соблазнительной вычурности. Миссъ Темпель, рекомендую вамъ озаботиться на-счетъ головы Юліи Севернъ: завтра же я пришлю цирюльника, которому вы прикажете обстричь ее на-голо. Да вотъ, кажется, и другія дѣвицы, наперекоръ моимъ постановленіямъ, слишкомъ отростили волосы: прикажите встать первой скамейкѣ и оборотиться лицами къ стѣнѣ.