-- Сейчасъ, сударыня, сейчасъ доложу вашей милости все по порядку. Мистеръ Рочестеръ, видите ли, влюбился въ эту гувернантку, да еще какъ влюбился! Люди говорятъ, что имъ еще никогда не приходилось видѣть такой любви. Люди, знаете ли, всегда имѣютъ обычай присматривать за своими господами. Мистеръ Рочестеръ всегда, бывало, увивался около своей гувернантки, и дорожилъ ею больше всего на свѣтѣ. Это было тѣмъ страннѣе, что только онъ одинъ считалъ ее красавицей. Дѣвчонка, собственно говоря, была невзрачная -- маленькая, тоненькая, словно ребенокъ какой. Я, впрочемъ, никогда не видалъ ея самъ: это мнѣ разсказывала Лія, горничная въ этомъ домѣ. Мистеру Рочестеру было подъ сорокъ, а гувернанткѣ только около двадцати лѣтъ. Дѣло извѣстное: какъ-скоро джентльменъ этого возраста влюбляется въ молодую дѣвушку, любовь его то же, что бѣлая горячка: мистеръ Рочестеръ вздумалъ жениться на своей гувернанткѣ.
-- Вы мнѣ послѣ разскажете эту часть въ исторіи мистера Рочестера: теперь, по особеннымъ обстоятельствамъ, мнѣ хочется слышать, какъ и отчего произошелъ этотъ пожаръ. Носились, можетъ-быть, слухи, что въ немъ принимала участіе сумасшедшая жена мистера Рочестера?
-- Такъ точно, сударыня, вы угадали: она, и только она одна подожгла этотъ домъ. При ней, изволите видѣть, всегда была женщина, по имени мистриссъ Пуль, баба-кулакъ, что называется, ловкая и достойная въ своемъ родѣ; да только водился за ней. по части женскихъ слабостей, одинъ грѣшокъ: она любила придерживаться стаканчика, такъ-что выпить бутылку джина было для нея ни-по-чемъ. Дѣло, конечно, простительное при ея образѣ жизни, но ужасно-опасное. Когда, бывало, мистриссъ Пуль, послѣ двухъ-трехъ стаканчиковъ, заснетъ на своей постели, сумасшедшая леди, хитрая какъ вѣдьма, вынимаетъ ключи изъ ея кармана, выходитъ изъ комнаты, бѣгаетъ по всему дому, да и наровитъ гдѣ-нибудь учинить какую-нибудь пакость. Говорятъ, будто однажды она чуть не сожгла своего мужа; но я не знаю хорошенько этого дѣла. Ну, а что касается до тогдашней страшной ночи, то, она подожгла сперва занавѣсы въ той комнатѣ, что была рядомъ, потомъ сбѣжала въ нижній этажъ и прямо бросилась въ бывшую комнату гувернантки -- должно-быть она смекала что-нибудь, какъ тамъ ея мужъ чуть-было не женился на этой дѣвушкѣ.-- Здѣсь она зажгла постель, думая, вѣроятно, спалить свою соперницу; но, къ-счастью, въ комнатѣ никого не было. Гувернантка убѣжала передъ тѣмъ за два мѣсяца, и ужь, еслибы вы знали, какъ искалъ ее мистеръ Рочестеръ! Погони разостланы были по всѣмъ концамъ, и самъ онъ разъѣзжалъ по разнымъ сторонамъ отъ утра до вечера; но гувернантки и слѣдъ простылъ: ничего не развѣдали о ней! Послѣ этого горя, мистеръ Рочестеръ совсѣмъ одичалъ, и даже иной-разъ было страшно попасться ему на глаза. По большей части, сидѣлъ онъ одинъ-одинёхонекъ въ своей комнатѣ, какъ какой-нибудь отшельникъ. Ключницу свою, мистриссъ Ферфаксъ, онъ отослалъ, куда-то въ дальнюю сторону, къ ея родственникамъ; но тутъ онъ поступилъ какъ истинный джентльменъ: онъ назначилъ ей пожизненный пенсіонъ. Ну, и то сказать, мистриссъ Ферфаксъ заслуживала пенсіона, потому-что она была женщина добродѣтельная. Воспитанницу свою, миссъ Адель, онъ отдалъ въ какое-то женское учебное заведеніе. Съ джентльменами по сосѣдству онъ не хотѣлъ больше знаться, и вотъ, до-сихъ-поръ, все сидитъ взаперти...
-- Какъ! Развѣ онъ не уѣхалъ изъ Англіи?
-- Изъ Англіи! Богъ съ вами, какъ это можно! Онъ не переступаетъ даже за порогъ своего дома, развѣ только ночью, когда онъ гуляетъ подлѣ оконъ или въ саду. Подумаешь, что онъ совсѣмъ лишился разсудка, а было время -- о, я это очень-хорошо помню!-- едва ли какой джентльменъ во всей Англіи могъ съ нимъ тягаться по уму! Что дѣлать, эта гувернантка совсѣмъ вскружила ему голову. Особенныхъ художествъ за нимъ никогда не водилось: не былъ онъ ни пьяницей, ни картежникомъ, ни лошадникомъ; но храбрость его и сила были такого рода, что всѣ ему удивлялись. Я зналъ его еще ребенкомъ, сударыня, и признаюсь, мнѣ часто приходилось желать, чтобъ эта миссъ Эйръ свернула себѣ шею: лучше бы утонуть ей въ морѣ, чѣмъ пріѣзжать въ Торнфильдъ на погибель добраго джентльмена.
-- Стало-быть мистеръ Рочестеръ былъ дома во время этого пожара?
-- Конечно былъ, да еще какъ! Онъ взобрался на чердакъ, когда все горѣло вверху и внизу, перебудилъ людей, помогъ имъ сойдти внизъ, и потомъ пошелъ выручать жену изъ ея кельи. Но вдругъ сказали ему, что она взгромоздилась на крышу дома. Въ-самомъ-дѣлѣ, она стояла тамъ, надъ бойницами, махала руками, хохотала и кричала во все горло, такъ-что ее можно было слышать за цѣлую милю: я видѣлъ ее, сударыня, собственными глазами; слышалъ собственными ушами. Была она женщина рослая, дюжая, толстая, и черные ея волосы, при яркомъ заревѣ, развевались по ея плечамъ. Мистеръ Рочестеръ самъ пробрался на кровлю черезъ потолочное окно, и всѣ мы слышали, какъ онъ кричалъ:-- "Берта! Берта!" -- Когда онъ подошелъ къ ней, она завыла, закричала изо всей мочи, и потомъ -- стремглавъ бросилась на мостовую.
-- Она разбилась?
-- Въ-дребезги, сударыня: ея мозгомъ и кровью обрызгались камни.
-- Великій Боже!