-- Тебѣ нѣтъ дѣла до нашихъ книгъ, негодная тварь. Маменька говоритъ, что ты намъ неровня. Вотъ сейчасъ я научу тебя, какъ рыться по моимъ шкафамъ: ты вѣдь знаешь, что всѣ эти книги -- мои, и весь домъ скоро будетъ мой. Стань подлѣ двери, дальше отъ оконъ и зеркалъ.
Я исполнила приказъ, не понимая сначала, въ чемъ состояло его намѣреніе; но увидѣвъ, что онъ всталъ и размахнулся книгой, отскочила всторону и закричала во всю мочь. Безполезный крикъ!
Книга попала мнѣ въ високъ; я зашаталась и прислонилась окровавленной головой къ дверямъ. Вскорѣ нестерпимая боль г. страхъ уступили мѣсто другимъ чувствамъ.
-- Жестокій, безжалостный злодѣй! вскричала я: -- ты хуже Нерона, Калигулы, Тиверія!
Я читала римскую исторію Гольдсмита и хорошо была знакома съ ея дѣйствующими лицами, къ которымъ теперь, но моимъ понятіямъ, подъ ртать пришелся мой мучитель.
-- Что! что! закричалъ онъ: -- Не-уже-ли она осмѣлилась это говорить мнѣ? Элиза, Жорджина, слышали вы, какъ она говоритъ? Позвать сюда маманъ; но напередъ я самъ...
Затѣмъ онъ опрометью бросился ко мнѣ и вцѣпился въ мои волосы. На этотъ разъ я пересилила свой страхъ, и отважилась на борьбу. Не помню хорошенько, что я дѣлала своими руками; но извергъ называлъ, меня крысой и кричалъ во весь ротъ. Вскорѣ подоспѣла къ нему помощь: Элиза и Жорджина сбѣгали за мистриссъ Ридъ, которая немедленно выступила на кровавую сцену въ сопровожденіи няньки Бесси и горничной миссъ Аббо. Когда насъ розняли, я услышала слова:
-- Боже мой! Боже мой! что это за фурія! что это за гадина! Кто бы могъ вообразить такую страшную картину! Она готова была растерзать и задушить бѣднаго мальчика!
Затѣмъ мистриссъ Ридъ прибавила выразительнымъ тономъ:
-- Отведите ее въ красную комнату и заприте.