-- Еще прежде я доказалъ вамъ нелѣпость плана для молодой женщины -- ѣхать на чужую, далекую сторону съ мужчиной моихъ лѣтъ. И я доказалъ вамъ это въ такихъ выраженіяхъ, которыя, казалось мнѣ, должны были погасить въ васъ всякую мысль о возвращеніи къ этому чудовищному плану. Но, къ-несчастію, враждебный духъ противорѣчія обуялъ вами: тѣмъ хуже для васъ, Дженни, и я жалѣю васъ отъ всей души.
Эти обвиненія и упреки снова пробудили мою смѣлость. Я отвѣчала рѣшительнымъ тономъ:
-- Признаюсь, Сен-Джонъ, вы говорите далеко не такъ, какъ человѣкъ, привыкшій къ основательному размышленію. Пора вамъ обратиться къ здравому смыслу. Не-уже-ли, въ-самомъ-дѣлѣ, тогдашній мой отвѣтъ былъ до такой степени нелѣпъ, что вы сочли нужнымъ серьёзно оскорбиться? Полноте, Сен-Джонъ: я не вѣрю вамъ. При своемъ холодномъ и проницательномъ умѣ, вы не могли не понять истиннаго значенія моихъ словъ. Повторяю опять: я готова быть вашей сотрудницей, если вамъ угодно; но мысль о супружеской связи для меня ненавистна.
Онъ опять поблѣднѣлъ, какъ смерть; но и теперь, какъ прежде, умѣлъ совершенно обуздать свой гнѣвъ. Онъ отвѣчалъ выразительнымъ, по спокойнымъ тономъ:
-- Если я рѣшился выбирать для себя достойную сотрудницу между женщинами, то значитъ, что такая женщина должна соединиться со мною узами законнаго брака. Отказавшись быть моей женой, вы отказались вмѣстѣ отъ всякаго участія въ моихъ планахъ: стало-быть переговоры наши могутъ считаться оконченными. Но если предложенія ваши были искренни и произнесены отъ чистаго сердца, я согласенъ, по пріѣздѣ въ городъ, переговорить съ однимъ женатымъ миссіонеромъ, котораго жена, имѣетъ нужду въ сотрудницѣ по миссіонерской части: при своемъ имѣніи, вы, конечно, можете обойдтись безъ особеннаго содѣйствія со стороны общества миссіонеровъ. Такимъ-образомъ я еще могу спасти васъ отъ безчестія нарушить данное слово.
Читателю, однакожь, извѣстно, что я никогда не давала формальныхъ обѣщаній, и не вступала ни въ какія обязательства: слѣдовательно языкъ Сен-Джона былъ довольно неумѣстенъ, оскорбителенъ и грубъ въ одно и то же время. Я отвѣчала:
-- Не было, нѣтъ и не будетъ никакого безчестія съ моей стороны, если я откажусь странствовать Богъ-знаетъ гдѣ и какъ съ женой какого-то миссіонера. Я ни мало не обязывалась ѣхать въ Индію, особенло съ незнакомыми людьми. Съ вами, Сен-Джонъ, совсѣмъ другое дѣло: я могу отважиться на самыя смѣлыя и, быть-можетъ, безразсудныя предпріятія, потому-что я уважаю ваши таланты, твердый характеръ, и люблю васъ какъ сестра; но во всякомъ случаѣ я увѣрена, что мнѣ не прожить долго подъ гибельнымъ вліяніемъ индійскаго солнца.
-- Вотъ что! Стало-быть вы боитесь за себя?
-- Да, боюсь: что жъ вы тутъ находите удивительнаго? Богъ далъ мнѣ жизнь совсѣмъ не для-того, чтобъ я бросала ее безъ всякой нужды, между-тѣмъ-какъ послушаться васъ, значитъ почти то же, что обречь себя на произвольное и преступное самоубійство. Притомъ, рѣшая окончательно вопросъ объ отъѣздѣ изъ Англіи, я хочу напередъ положительно удостовѣриться, не полезнѣе ли будетъ для меня и для моихъ ближнихъ, если я останусь здѣсь, на своей родинѣ.
-- Что вы подъ этимъ разумѣете?