Сообразивъ всѣ эти обстоятельства, я была убѣждена, что краснорѣчивому молчанію между нами не будетъ конца; но вдругъ, къ величайшему моему изумленію, мистеръ Риверсъ поднялъ отъ конторки свою голову, бросилъ перо, и сказалъ:
-- Была упорная битва, Дженни, и вы видите, что побѣда осталась на моей сторонѣ.
Ошеломленная такимъ внезапнымъ обращеніемъ, я не вдругъ собралась съ своими мыслями; однакожъ, послѣ минутнаго колебанія, я отвѣчала:
-- Увѣрены ли вы, Сен-Джонъ, что избѣжали незавиднаго положенія тѣхъ побѣдителей, которые слишкомъ-дорого платятъ за свое торжество? Вѣдь еще одна такая побѣда -- и вы разоритесь въ-конецъ.
-- Не думаю. Это, по всей вѣроятности, была первая и послѣдняя битва. Путь моей жизни, благодаря Бога, теперь чистъ и гладокъ.
Сказавъ это, онъ снова возвратился къ бумагамъ, и склонилъ свою голову на конторку.
Когда взаимное наше счастье (я говорю про себя, Мери и Діану) получило характеръ болѣе-спокойный и мы воротились къ своимъ обыкновеннымъ привычкамъ и занятіямъ, Сен-Джонъ гораздо-рѣже началъ выходить изъ дома, и иной-разъ, сидѣлъ съ нами въ одной комнатѣ нѣсколько часовъ сряду. Мери занималась рисованіемъ; Діана постоянно читала самыя разнообразныя книги; я продолжала изучать нѣмецкій языкъ: Сен-Джонъ углублялся въ свою восточную филологію, столько необходимую для его цѣлей.
Занятый такимъ-образомъ въ своемъ уединенномъ углу, онъ повидимому весь былъ погруженъ въ свой головоломный предметъ; случалось, однакожъ, и нерѣдко, что голубые глаза его вдругъ отпрядывали отъ индустанскихъ іероглифовъ, и обращались на насъ съ напряженнымъ любопытствомъ; замѣчая потомъ, что его наблюдаютъ, онъ принималъ свою прежнюю позу, и оставался безмолвнымъ надъ своей книгой. Всего чаще, казалось, я была предметомъ его наблюденій, и онъ находилъ какое-то страиное удовольствіе слѣдить за всѣми моими движеніями. Вѣрная обѣщанію, данному своимъ прежнимъ ученицамъ, я постоянно, разъ въ недѣлю, навѣшала мортонскую школу и продолжала читать свои уроки. Эта аккуратность съ моей стороны особенно нравилась мистеру Сен-Джону. Случалось, что погода не благопріятствовала моему визиту, и кузины уговаривали меня остаться дома; но Сен-Джонъ упорно настаивалъ, чтобъ, въ извѣстный часъ, я непремѣнно выходила изъ дома для исполненія того, что считалъ онъ моимъ неизбѣжнымъ долгомъ. Снѣгъ, дождь, буря, мятели -- все это было ни по-чемъ для него, и я, скрѣпивъ сердце, должна была совершить обычное путешествіе въ мортонскую школу.
-- Дженни совсѣмъ не такъ слаба, какъ вы думаете, обыкновенно говорилъ онъ своимъ сестрамъ -- она можетъ безопасно переносить зной и холодъ, дождь и бурю. Здоровый организмъ ея устроенъ именно такъ, что для нея даже необходима борьба съ стихіями природы.
И когда, по возвращеніи домой, мои силы иной-разъ ослабѣвали до крайняго изнеможенія -- я отнюдь не смѣла жаловаться, понимая очень-хорошо, что малѣйшій ропотъ съ моей стороны былъ бы для него крайне-непріятенъ. Мистеръ Сен-Джонъ ненавидѣлъ все, что отзывалось слабостью: таковъ былъ его характеръ, неизмѣнный и непреклонный.