Я зажгла свѣчи, чтобъ идти наверхъ; но Діана сдѣлала напередъ гостепріимныя распоряженія на-счетъ своего кучера, и потомъ обѣ сестры пошли за мной. Онѣ были очарованы украшеніями и нововведеніями въ ихъ комнатахъ: новые обои, красивые ковры, фарфоровые приборы, рабочьи столики, шкатулки: все это поправилось имъ какъ-нельзя-больше, и онѣ не скрывали своего восторга. Я въ свою очередь чувствовала невыразимое наслажденіе при мысли, что всѣ мои распоряженія вполнѣ соотвѣтствовали ихъ собственнымъ желаніямъ и мыслямъ, и что такимъ-образомъ, возвращеніе ихъ въ родительскій домъ ознаменовалось живѣйшимъ восторгомъ.

Прекрасенъ и радостенъ былъ весь этотъ вечеръ. Мои кузины, упоенныя восторгомъ свиданія и радушной встрѣчи, были такъ веселы и шумно-краснорѣчивы, что ихъ живые разговоры совершенно покрывали упорное молчаніе Сен-Джона. Онъ искренно радовался свиданію съ своими сестрами; но не въ его натурѣ было сочувствовать нашимъ бурнымъ восторгамъ. Событіе нынѣшняго дня, то-есть, возвращеніе Діаны и Мери, было для него пріятно; но рѣзвая и шумная обстановка нашего свиданья, очевидно раздражала и досадовала его, и не трудно было замѣтить, что онъ съ нетерпѣніемъ желалъ наступленія спокойнаго утра. Между-тѣмъ, въ самомъ меридіанѣ наслажденій этого вечера, спустя часъ послѣ чаю, послышался легкій шумъ около двери. Явилась Анна съ докладомъ о прибытіи какого-то бѣднаго парня:

-- У него захворала мать, говоритъ онъ, и бѣдняга пришелъ просить, не навѣстиге ли вы ее, мистеръ Риверсъ.

-- Гдѣ она живетъ?

-- Недалеко отъ Бѣлаго-Креста, мили за четыре отсюда, отвѣчала Анна.-- Дорога лежитъ черезъ болото, мимо трясины.

-- Скажите ему, что сейчасъ пойду.

-- Нѣтъ, сэръ, ужь лучше бы, я думаю, вамъ остаться дома: трудно будетъ пробираться черезъ грязь и тину въ эту темную ночь. Къ-тому же поднялась ужасная мятель, и вы совсѣмъ можете сбиться съ дороги. Велите лучше сказать, сэръ, что вы будете завтра.

Но мистеръ Риверсъ надѣвалъ уже шинель и шляпу. Никакія увѣщанія и просьбы съ нашей стороны не помогли, и черезъ минуту его не стало между нами. Было тогда около девяти часовъ, и онъ возвратился только къ полуночи. Усталый до истощенія силъ, онъ былъ однакожь веселъ и счастливь. Не мудрено: онъ исполнилъ свою обязанность, и нашелъ приличное употребленіе для своей неутомимой дѣятельности.

Не было, кажется, никакого сомнѣнія, что вся послѣдующая недѣля служила весьма-непріятнымъ искушеніемъ для его терпѣнія. Это была веселая недѣля святокъ: съ общаго согласія, мы рѣшились бросить всякія занятія, и провести это время въ домашнихъ развлеченіяхъ и удовольствіяхъ. Воздухъ родины, привольная жизнь, разсвѣтъ постояннаго счастья, оказывали на Мери и Діану самое благотворное вліяніе -- какъ-будто онѣ упивались жизненнымъ элексиромъ: игривыя и шумныя, онѣ беззаботно веселились каждый день отъ утра до обѣда, и отъ обѣда до поздняго вечера. Никогда онѣ не уставали говорить, и разговоръ ихъ, остроумный, живой, оригинальный, служилъ для меня такимъ очарованіемъ, что, заслушиваясь ихъ, я забывала всѣ свои дѣла. Не мѣшая нашимъ забавамъ, Сен-Джонъ тщательно, однакожъ, избѣгалъ общества своихъ сестеръ. Все это время весьма-рѣдко сидѣлъ онъ дома: каждый день посѣщалъ больныхъ и бѣдныхъ въ своемъ обширномъ приходѣ, разбросанномъ на всѣ четыре стороны.

Разъ поутру, во время завтрака, Діана, бросивъ печальный взглядъ на своего брата, спросила: