Сен-Джонъ явился первый. Въ-продолженіе предварительныхъ хлопотъ я просила его не показывать глазъ въ свой домъ, изъ опасенія, что вся эта суматоха, грязная и пошлая, можетъ произвесть на него весьма-непріятныя впечатлѣнія. Теперь онъ засталъ меня въ кухнѣ, за приготовленіемъ пирожковъ и масла къ чаю.
-- Ну, Дженни, спросилъ онъ, подходя къ очагу: -- довольны ли вы, наконецъ, своими кухмистерскими занятіями?
Вмѣсто отвѣта, я попросила его идти за мной, и взглянуть на окончательныя послѣдствія моихъ трудовъ. На-силу я уговорила его обойдти со мной весь домъ. Осмотрѣвъ, наконецъ, съ холоднымъ любопытствомъ, всѣ верхнія и нижнія комнаты, онъ замѣтилъ только, что я должна была употребить безчисленное множество хлопотъ для произведенія всѣхъ этихъ перемѣнъ въ короткое время; но ни однимъ словомъ не обнаружилъ удовольствія при взглядѣ на улучшенный видъ своего жилища.
Это молчаніе озадачило меня. Мнѣ показалось, что произведенныя перемѣны и нововведенія разстроили вѣроятно старинныя воспоминанія, которыми онъ дорожилъ. Я поспѣшила спросить его объ этомъ.
-- Вовсе нѣтъ, отвѣчалъ онъ спокойнымъ тономъ:-- я замѣчаю, напротивъ, что вы слишкомъ-заботливо щадили все, что могло имѣть нѣкоторую связь съ этими воспоминаніями: дѣло, по моему мнѣнію, совсѣмъ не стоило такихъ хлопотъ. Сколько времени, напримѣръ, вы посвятили изученію стариннаго порядка этой гостиной? Время это погибло даромъ. Кстати, нѣтъ ли здѣсь какой-нибудь книги?
Я подала ему одинъ изъ томовъ его библіотеки. Онъ преспокойно удалился въ амбразуру окна и принялся читать.
Нѣтъ, это уже изъ рукъ вонъ. Сен-Джонъ былъ конечно добрый человѣкъ; но я видѣла теперь, что онъ былъ правъ, когда называлъ себя жестокимъ и холоднымъ. Тихія радости и наслажденія домашней жизни не имѣли никакой прелести въ его глазахъ. Безъ-сомнѣнія, жилъ онъ для-того, чтобъ безостановочно идти впередъ и стремиться къ подвигамъ великимъ; но покой былъ несносенъ для него, и не терпѣлъ онъ въ другихъ склонности къ покою. Когда такимъ-образомъ я смотрѣла на его высокій лобъ, блѣдный какъ бѣлый камень, на его прекрасныя черты, сосредоточенныя въ одной мысли, я вдругъ поняла, что не бывать ему хорошимъ семьяниномъ, и что жена его будетъ играть при немь весьма-печальную и, ни въ какомъ отношеніи, не завидную роль. Я угадала, какъ-будто по инстинкту, свойство его любви къ миссъ Оливеръ, и вполнѣ съ нимъ согласилась, что это было одно только чувственное влеченіе. Я поняла, что онъ дѣйствительно могъ презирать себя за это лихорадочное волненіе организма, возмущавшее силы его духа, и былъ правъ, когда говорилъ, что такая страсть недостойна человѣка. Нечего тутъ было думать и гадать о счастьи супружеской жизни: мистеръ Сен-Джонъ, по назначенію природы, могъ быть великимъ поэтомъ, юристомъ дипломатомъ, завоевателемъ; но та же природа рѣшительно отказала ему въ способности быть хорошимъ мужемъ.
-- Нѣтъ, думала я: -- домашній очагъ -- не его сфера, Гиммалайскій-Хребетъ, каффрскіе лѣса и даже гвинейскія болота съ своими заразительными испареніями, могутъ представить достойнѣйшее поприще для его дѣятельности. Хорошо, что онъ-самъ избѣгаетъ спокойствія домашней жизни: умъ его тутъ не найдетъ простора для своихъ вдохновеній, и способности его заглохнутъ. Тамъ и только тамъ, гдѣ нужно постоянно бороться съ опасностями и тревогами, гдѣ необходимы мужество и присутствіе духа, мистеръ Сен-Джонъ будетъ дѣйствовать какъ герой, заслуживающій удивленія и громкъи славы; между-тѣмъ здѣсь, у домашняго очага, пятнадцати-лѣтній мальчикъ будетъ имѣть предъ нимъ очевидный перевѣсъ. Теперь я вижу, что изъ него, въ-самомъ-дѣлѣ, выйдетъ отличный миссіонеръ.
-- Ѣдутъ! Ѣдутъ! закричала Анна, съ шумомъ растворяя дверь гостиной.-- Въ эту же минуту старикъ Карло залаялъ и запрыгалъ, какъ самый вѣрный и веселый песъ. Я выбѣжала на крыльцо. Уже смерклось, и ночь была совершенно-темна; но въ отдаленіи ясно можно было разслышать громкій стукъ колесъ экипажа, скакавшаго по дорогѣ, усыпанной булыжникомъ и щебнемъ. Анна выскочила съ фонаремъ въ рукахъ. Скоро карета остановилась у калитки нашего дома: кучеръ отворилъ дверцы и освободилъ своихъ прекрасныхъ пассажирокъ. Черезъ минуту мое лицо очутилось подъ ихъ дорожными шляпками, поперемѣнно приходя въ соприкосновеніе съ нѣжными щечками Мери и Діаны. Онѣ смѣялись, цаловали меня, цаловали Анну, гладили Карло, полу-съумасшедшаго отъ дикихъ обнаруженій восторга, спросили, все ли благополучно на Козьемъ-Болотѣ, и получивъ утвердительный отвѣтъ, поспѣшили войдти въ домъ.
Молодыя дѣвицы утомились послѣ продолжительной и тряской ѣзды отъ Бѣлаго-Креста, и перезябли отъ холоднаго воздуха зимней ночи; но прекрасныя лица ихъ мгновенно оживились отъ веселаго огня въ затопленныхъ каминахъ. Когда кучеръ и Анна выносили изъ кареты ящики, онѣ спросили о Сен-Джонѣ. Въ эту минуту, мистеръ Риверсъ медленнымъ и ровнымъ шагомъ выступалъ изъ своего импровизированнаго кабинета въ амбразурѣ окна. Сестры немедленно бросились къ нему на шею, и заключили его въ свои объятія. Онъ перецаловалъ ихъ, проговорилъ нѣсколько привѣтственныхъ словъ, и постоявъ минуты двѣ съ величавымъ и невозмутимымъ спокойствіемъ, удалился на свое мѣсто, давъ замѣтить, что скоро онъ долженъ увидѣться съ ними въ общей гостиной.