-- Зачѣмъ? Я удержу за собой должность школьной учительницы до-тѣхъ-поръ, пока вы не пріищите преемницы на мое мѣсто.
Одобрительная улыбка проскользнула но лицу мистера Сен-Джона. Мы пожали другъ другу руки и разстались.
Нѣтъ никакой надобности пускаться въ подробныя объясненія относительно дальнѣйшей борьбы и доказательствъ, употребленныхъ мною для-того, чтобы устроить по желанію свои наслѣдственныя дѣла. Трудностей было довольно; но когда мой братъ и сестры убѣдились, наконецъ, что я не намѣрена ни на шагъ отступать отъ своего намѣренія -- раздѣлить поровну полученное наслѣдство, то рѣшено было, съ общаго согласія, представить это дѣло на судъ гражданскаго правосудія. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что, въ глубинѣ души, кузины одобряли мои распоряженія, и вѣроятно сознавали, что сами онѣ, въ-подобномъ случаѣ, поступили бы точно такъ же, какъ я. Выбранными судьями были мистеръ Оливеръ и городской адвокатъ: они единодушно признали, и утвердили мой планъ. Сен-Джонъ, Діана, Мери и я, получили по пяти тысячь фунговъ стерлинговъ.
ГЛАВА VII.
Всѣ эти распоряженія были приведены къ концу въ половинѣ декабря. Передъ наступленіемъ праздниковъ, я закрыла свою мортонскую школу, взявъ мѣры, чтобы прощанье не было безплоднымъ съ моей стороны. Богатство и счастье удивительно какъ располагаютъ къ благотворительности, по-крайней-мѣрѣ чувствительныя сердца: удѣлятъ отъ своихъ избытковъ, значитъ только-давать просторъ необыкновенно-сильнымъ порывамъ своихъ чувствъ. Уже давно я съ удовольствіемъ замѣчала, что нѣкоторыя изъ моихъ ученицъ любили меня искренно, душевно, и теперь, когда мы разставались, это сознаніе утвердилось во мнѣ еще глубже: добрыя крестьянки выказывали свою привязанность открыто и энергическими знаками. Мысль, что я дѣйствительно нашла прочное мѣсто въ этихъ младенческихъ сердцахъ, служила для меня источникомъ глубокихъ наслажденій. Я обѣщала навѣщать школу одинъ-разъ въ недѣлю, и употреблять одинъ часъ для преподаванія урока своимъ прежнимъ ученицамъ.
Мистеръ Риверсъ засталъ меня на порогѣ школы съ ключомъ въ рукахъ, когда я запирала дверь, окруженная всѣми своими воспитанницами, которыхъ число возрасло теперь до шестидесяти. Отдавая имъ полную справедливость, я должна сказать, что всѣ эти дѣвочки, съ весьма-немногими исключеніями, скромны, послушны, прилежны, и по своимъ чувствамъ дѣлаютъ честь англійскимъ крестьянкамъ. Впрочемъ не будетъ никакихъ преувеличеній, если, вообще, я отдамъ въ этомъ отношеніи рѣшительное преимущество своимъ землячкамъ передъ крестьянками другихъ европейскихъ государствъ. Впослѣдствіи видѣла я и французскихъ paysannes, и нѣмецкихъ Malierinnen: лучшія изъ нихъ чрезвычайно-грубы, необтесаны и тупоумны въ сравненіи съ моими мортонскими дѣвочками. Когда, наконецъ, разошлись онѣ по домамъ, мистеръ Риверсъ, обратясь ко мнѣ, спросилъ:
-- Думаете-ли вы, что эти дѣвочки наградили васъ нѣкоторымъ образомъ за ваши педагогическіе труды? Не пріятно-ли вамъ думать, что вы принесли имъ очевидную пользу, содѣйствуя къ перерожденію этихъ грубыхъ натуръ?
-- Безъ-сомнѣнія.
-- А вы лишь трудились нѣсколько мѣсяцевъ! Что, если бы вся ваша жизнь была посвящена этому благородному груду?
-- Послѣдствія, конечно, были бы очень-благодѣтельны; но я отнюдь не имѣю намѣренія, въ этомъ случаѣ, жертвовать собой; я хочу и должна пользоваться своими собственными способностями, чтобы идти впередъ на пути развитія своихъ чувствъ и мыслей. Не говорите мнѣ о школѣ: нѣтъ для меня учебныхъ дней, и меня радуетъ преспектива постоянныхъ каникулъ.