Прихотливой дѣвушкѣ нравилось проводить время въ моей хижинѣ. Ей казалось, что я удивительно какъ похожа на мистера Риверса, только -- это ужь само-собою разумѣется -- я далеко была не такъ хороша, какъ онъ: про него нечего и толковать, онъ настоящій ангелъ. Но и я была очень-не дурна, притомъ умна, добра, а, главное, у меня былъ такой же твердый характеръ, какъ у него. Для школьной учительницы, по ея словамъ, я была, что называется, lusus naturae, рѣдкою игрою природы, и миссъ Оливеръ была увѣрена, что изъ моей предшествующей исторіи -- будь только она извѣстна -- вышелъ бы чудесный романъ.
Разъ вечеромъ, когда она, съ обыкновенной дѣтской живостью и безпечностью, возилась въ кухнѣ между моими вещами, перебирая одинъ за другимъ всѣ ящики моего комода, ей сперва попались на глаза двѣ французскія книги, томикъ стихотвореній Шиллера, нѣмецкая грамматика и словарь; потомъ -- мои рисовальные матеріалы и нѣсколько эскизовъ, представлявшихъ, между прочимъ, разнообразные виды мортонской природы и миньятюрную дѣтскую головку -- портретъ одной изъ моихъ ученицъ. Миссъ Оливеръ сначала изумилась, потомъ пришла въ неописанный восторгъ.
-- Не-уже-ли вы сами рисовали эти картины?
-- Да.
-- Вы знаете также по-французски и по-нѣмецки?
-- Съ французскимъ языкомъ я познакомилась въ институтѣ; нѣмецкій изучаю теперь въ свободные часы.
-- Ахъ, Боже мой, да это чудо изъ чудесъ! Вы рисуете куда-какъ лучше моего учителя, а онъ считается въ городѣ первымъ профессоромъ рисованья. Не хотите ли вы нарисовать мой портретъ? я желала бы показать его папенькѣ.
-- Съ величайшимъ удовольствіемъ, если вамъ угодно.
И въ-самомъ-дѣлѣ, артистическій восторгъ переполнилъ мою душу при мысли видѣть передъ собою такой превосходный оригиналгь. на ней было въ ту пору темно-голубое шолковое платье; ея руки и шея были обнажены, и единственнымъ украшеніемъ для нея служили густые темно-каштановые волосы, развевавшіеся по ея плечамъ съ безъискусствепною прелестью природныхъ кудрей. Я взяла большой листъ лучшей бумаги, и набросала первый очеркъ, предоставивъ себѣ удовольствіе раскрасить его въ другой разъ. Было уже довольно-поздно, и я сказала своей гостьѣ, что сеансъ отлагается до слѣдующаго дня.
Блистательные отзывы обо мнѣ сдѣлали то, что вечеромъ на другой день самъ мистеръ Оливеръ явился въ мою хижину, вмѣстѣ съ своею дочерью. Это былъ высокій широкоплечій мужчина среднихъ лѣтъ, съ сѣдыми волосами: миссъ Розамунда казалась подлѣ него нѣжнымъ цвѣточкомъ, взлелѣяннымъ около старой башни. Былъ онъ довольно-молчаливъ, и, вѣроятно, гордъ, но тѣмъ не менѣе обошелся со мной очень-ласково. Эскизъ портрета Розамунды понравился ему какъ-нельзя-больше, и онъ просилъ скорѣе окончить работу. Ему угодно было также, чтобъ вечеръ слѣдующаго дня провела я въ его усадьбѣ.