-- Ужь и теперь! Довольно-грустно! Боже мой, какъ вы холодно говорите объ этихъ вещахъ! Еслибъ попросить у васъ поцалуя, вы право отвернули бы головку и сказали, что вамъ довольно-скучно.
-- Нагнитесь, Бесси; я васъ поцалую.
Мы поцаловались... обнялись, и я весело пошла за нею въ комнату. Весь этотъ вечеръ былъ для меня спокойный и счастливый: Бесси, для моей забавы, разсказывала сказки и пѣла свои прекрасныя пѣсни.
ГЛАВА V.
Едва пробило пять часовъ утромъ 19-го января, какъ Бесса принесла свѣчу въ мою каморку, гдѣ уже я бодрствовала и душой и тѣломъ. Я встала за полчаса до ея прихода, умылась и одѣлась при тускломъ свѣтѣ мѣсяца, котораго лучъ пробивался черезъ узкое окно. Въ этотъ день надлежало мнѣ выѣхать изъ Гетсгеда въ дилижансѣ, который долженъ былъ остановиться передъ нашимъ домомъ въ шесть часовъ. Всѣ спали еще крѣпкимъ сномъ, кромѣ одной Бесси, которая теперь развела огонь въ каминѣ, и готовила мой завтракъ. Мнѣ, однакожь, было не до завтрака, и я едва могла проглотить двѣ-три ложки горячаго молока. Бесси положила въ мою сумку нѣсколько сухарей, и помогла мнѣ докончить свой дорожный туалетъ. Я надѣла шубу и шляпу, окуталась шалью, и мы обѣ оставили дѣтскую. Проходя мимо спальни мистриссъ Ридъ, Бесси сказала:
-- Не зайдете ли вы проститься съ вашей тётушкой?
-- Нѣтъ, Бесси; вчера вечеромъ, когда вы ужинали, мистриссъ Ридъ подошла къ моей постели и сказала, чтобъ я не безпокоила ее сегодня утромъ, и не заходила въ спальню ея дѣтей. Она рекомендовала мнѣ помнить, что она всегда была моимъ лучшимъ другомъ, и что я обязана ей вѣчною благодарностью.
-- Что жь вы отвѣчали, миссъ Эйръ?
-- Да ничего; я закрыла простыней свое лицо и отворотилась къ стѣнѣ.
-- Это не хорошо, миссъ.