-- Вѣроятно онъ скоро воротится: уже десять часовъ.-- При этомъ она взглянула на маленькіе золотые часы, висѣвшіе у нея на груди:-- кажется опять пошелъ сильный дождь. Анна, потрудись, пожалуйста, взглянуть на каминъ въ гостиной.
Женщина встала, отворила дверь во внутреннюю комнату, поворочала огонь въ каминѣ и скоро воротилась назадъ.
-- Ахъ, дѣти, дѣти! сказала она: -- какъ больно мнѣ теперь входить въ эту осиротѣлую комнату! Кресла все тѣ же, стоятъ себѣ въ уголку, а хозяина нѣтъ-какъ-нѣтъ!
Она отерла глаза своимъ бѣлымъ передникомъ, и обѣ дѣвушки пригорюнились вмѣстѣ съ нею.
-- Но онъ теперь въ спокойномъ мѣстѣ, продолжала Анна: -- нечего и жалѣть, если разсудить хорошенько, по-христіански. Къ-тому же и смерть его была истинно завидная: я сама бы желала такъ умереть.
-- И онъ ничего не говорилъ о насъ? спросила дѣвушка.
-- Гдѣ жь ему говорить, лебёдушки вы мои! Вѣдь онъ, батюшка-то вашъ, въ одну минуту отдалъ Богу свою душу. Немножко прихворнулъ онъ, правда, дня этакъ за два до своей смерти, голова, говоритъ, болѣла; но все это ничего бы, такъ-что называется Трынъ-трава, и когда мистеръ Сен-Джонъ спросилъ, не послать ли за вами, мои красавицы, онъ засмѣялся, да ужъ и слышать не хотѣлъ объ этомъ. Потомъ на другой день -- то-есть, ужъ этому будетъ теперь слишкомъ двѣ недѣли -- голова, что-ль, у него немного закружилась, и пойду, говоритъ, всхрапну малую-толику, авось будетъ лучше: пошелъ, да ужъ и не просыпался, мой касатикъ! Когда братецъ вашъ вошелъ въ его комнату, онъ уже почти совсѣмъ окоченѣлъ.-- Ахъ, дѣти, дѣти! вѣдь это можно сказать, былъ уже послѣдній старый корень вашего рода, потому-что вы и мистеръ Сен-Джонъ далеко не то, чѣмъ былъ покойный вашъ батюшка, много ему лѣтъ здравст... то-есть, вѣчная ему память! хотѣла я сказать. Матушка совсѣмъ другое дѣло: она была почти такъ же учена какъ вы, и поминутно все читала книги. Мери похожа на нее какъ двѣ капли воды; ну, а Діана, сказать правду, имѣетъ больше сходства съ покойнымъ родителемъ своимъ.
Но на мои глаза, обѣ сестры были совершенно-похожи другъ на друга, и я не понимала, въ чемъ могла состоять разница между ними по словамъ старой служанки. Обѣ были бѣлокуры и прекрасно сложены, у обѣихъ лицо выражало добродушіе и умъ. Только волосы у одной были нѣсколько темнѣе, и обѣ онѣ имѣли различныя прически: каштановые локоны Мери, гладко зачесанные волнистыми прядями, вились но обѣимъ сторонамъ ея лица, а темныя густыя косы Діаны упадали черными извилистыми змѣйками на ея лебединую шею. Между-тѣмъ на стѣнныхъ часахъ пробило десять.
-- Вы, безъ-сомнѣнія, хотите поужинать, замѣтила Анна: -- и мистеръ Сен-Джонъ тоже будетъ ужинать, когда воротится домой.
И она принялась готовить ужинъ. Дѣвушки встали, намѣреваясь, по-видимому, идти въ гостиную. До этой минуты я такъ была углублена въ наблюденіе всей этой сцены съ ея драматической обстановкой, что почти совершенно-забыла свое бѣдственное положеніе. Теперь, напротивъ, еще разъ я пришла въ себя, какъ-будто длл-того, чтобъ болѣе, при этомъ поразительномъ контрастѣ, видѣть неизмѣримую бездну, отдѣлявшую меня отъ другихъ людей. Въ-самомъ-дѣлѣ, что можетъ заставить обитательницъ этого дома принять участіе въ моей судьбѣ? Повѣрятъ ли онѣ моимъ словамъ и будутъ ли сочувствовать горю безпріютной бродяги, странствующей въ ночное время безъ всякой опредѣленной мысли? Пусть однакожъ будетъ, что будетъ: еще одна, послѣдняя попытка, и -- конецъ моимъ надеждамъ, моей борьбѣ, конецъ моимъ страданіямъ въ подлунномъ мірѣ!