Такъ отвѣчала я, уже пробужденная отъ этого восторженнаго сна. Была еще ночь, но коротки іюльскія ночи: вслѣдъ за полночью является разсвѣтъ.
-- Чѣмъ раньше, тѣмъ лучше, сказала я самой-себѣ.-- Исполненіе моего плана не терпитъ отсрочки.
Я поспѣшила встать съ постели; одѣваться было мнѣ не нужно, потому-что съ вечера я легла во всемъ платьѣ, и только башмаки были сняты съ моихъ ногъ. Я знала гдѣ найдти въ своемъ шкафу бѣлье, браслетъ и кольцо. Отѣискивая эти вещи, я увидѣла также жемчужное ожерелье, подаренное мнѣ мистеромъ Рочестеромъ за нѣсколько дней. Я оставила этотъ подарокъ, потому-что онъ принадлежалъ не мнѣ, а фантастической невѣстѣ, уже кончившей свое существованіе; остальное завязала я въ платокъ, и сверхъ-того положила въ карманъ свой кошелекъ, въ которомъ было двадцать шиллинговъ -- этимъ только и ограничивалась моя неотъемлемая собственность. Затѣмъ, надѣвъ соломенную шляпку и окутавшись шалью, я потихоньку прокралась изъ своей комнаты.
-- Прощай, добрая мистриссъ Ферфаксъ! шептала я, проходя мимо ея спальной.-- Прощай, милая Адель! сказала я опять, заглянувъ въ дѣтскую: -- прійдти къ ней и обнять ее въ послѣдній разъ было невозможно -- надлежало обмануть чуткое ухо, которое, по всей вѣроятности, не переставало слушать во всю эту ночь.
Подлѣ дверей комнаты мистера Рочестера мои ноги невольно остановились, какъ-будто невидимая сила приковала ихъ къ этому мѣсту. Я слышала, какъ мистеръ Рочестеръ неровными шагами ходилъ взадъ и впередъ, по-временамъ глубоко вздыхая. Тамъ, въ этой комнатѣ, скрывался для меня земной мой рай: мнѣ стоило только войдти и сказать:
-- Мистеръ Рочестеръ, я буду любить васъ и согласна жить съ вами до конца своей жизни!-- Я думала объ этомъ съ невольнымъ восторгомъ.
Добрый другъ мой, не спавшій всю ночь, съ нетерпѣніемъ ожидаетъ дня. День наступитъ не на радость: меня не будетъ въ его домѣ. Онъ пойдетъ искать меня, и не найдетъ. Онъ увидитъ, что его оставили, отвергнули его любовь: онъ будетъ страдать, и дойдетъ, вѣроятно, до отчаянія. Я думала объ этомъ съ мучительнымъ замираніемъ сердца. Уже рука моя прикоснулась къ замку; но я сдѣлала судорожное движеніе и пошла впередъ.
Тоска овладѣла моей душою, когда я спускалась съ лѣстницы; но я знала, что дѣлала, и механически приводила въ исполненіе свой планъ. Я отъискала ключъ отъ боковой двери изъ кухни; отъискала также пузырёкъ съ деревяннымъ масломъ и перомъ: я обмазала ключъ и замокъ. Затѣмъ я выпила стаканъ воды и взяла съ собою, хлѣба: быть-можетъ длинна будетъ моя прогулка, а силы мои слабы и потребуютъ подкрѣпленія. Все это было сдѣлано осторожно и безъ малѣйшаго шума. Я отворила дверь и вышла. Тусклый разсвѣтъ едва начиналъ мерцать на дворѣ. Большія ворота были заперты и задвинуты желѣзнымъ засовомъ; но калитка была немного пріотворена: я прошла сквозь это отверстіе, и была теперь за порогомъ Торнфильда.
За милю отъ торнфильдскихъ полей, пролегала дорога въ противоположномъ направленіи отъ Милькотта: куда она ведетъ, я не знала; но мнѣ часто случалось гулять по этой дорогѣ: туда и теперь я направила свои шаги. Разсуждать о чемъ бы то ни было я не могла, понимая инстинктивно, что благоразуміе требовало не смотрѣть -- ни назадъ, ни впередъ. Прошедшее и будущее не должны были въ настоящую минуту занимать мою голову: одинъ взглядъ на пройденное поприще моей жизни могъ поколебать мою рѣшимость, между-тѣмъ-какъ будущій путь -- мраченъ, дикъ, безплоденъ и пустъ.
Я шла по закраинамъ полей и луговъ вплоть до солнечнаго восхода. Скоро башмаки мои совсѣмъ измокли отъ росы. Было, кажется, прекрасное лѣтнее утро; но я не обращала вниманія ни на великолѣпный восходъ дневнаго свѣтила, ни на улыбающуюся лазурь безоблачнаго неба. Я думала о своемъ странномъ бѣгствѣ, о фантастическихъ похожденіяхъ и странствованіяхъ, ожидавшихъ меня впереди и -- что прикажете дѣлать?-- я думала также о немъ. Я воображала, какъ онъ теперь, изъ своего кабинета, наблюдаетъ восходъ солнца, разсчитывая, что скоро я прійду поздравить его съ добрымъ утромъ, и, быть-можетъ; отдамъ ему свою руку -- однажды навсегда. Да и зачѣмъ, ахъ! зачѣмъ мнѣ бѣжать отъ его лица? Ужъ не воротиться-ли? Еще не поздно; еще время спасти его отъ дикаго отчаянія. Мое бѣгство, безъ-сомнѣнія, еще не успѣли замѣтить: я могу прійдти, какъ-будто послѣ утренней прогулки, и броситься къ нему на шею. Что мѣшаетъ мнѣ спасти его отъ гибели и сдѣлаться гордостью его жизни! Воротись, Дженни! воротись, глупая, упрямая, безразсудная дѣвчонка!