-- Дженни! Дженни! кричалъ онъ.-- Надежда моя -- любовь моя -- жизнь моя!
Затѣмъ громкое рыданіе заглушило его голосъ.
Уже я отворила дверь и хотѣла идти; но пораженная внезапной мыслью, воротилась назадъ съ такою же рѣшимостью, какъ прежде оставляла эту комнату. Я стала на колѣни подлѣ него, отворотила отъ подушки его лицо, поцаловала его щеки и начала разглаживать его волосы.
-- Благослови васъ Богъ, мистеръ Рочестеръ! сказала я.-- Богъ наградитъ васъ за вашу доброту и покровительство бѣдной дѣвушкѣ. Онъ избавитъ васъ отъ всякаго зла, и будетъ вашимъ руководителемъ на скользкомъ пути жизни!
-- Любовь маленькой Дженни была бы для меня самою лучшею наградой, отвѣчалъ онъ: -- безъ нея сокрушится мое сердце. Но Дженни подаритъ мнѣ свою любовь, благородно и великодушно -- да!
Кробь прихлынула къ его лицу; огонь страсти яркимъ пламенемъ запылалъ въ его глазахъ: онъ всталъ и протянулъ ко мнѣ свои руки; но я увернулась отъ его объятій и поспѣшила выйдти изъ комнаты.
-- Прощай! взывало мое сердце, когда я оставила его.-- Прощай навсегда, мистеръ Рочестеръ! Не видать мнѣ болѣе тебя во всю мою жизнь!
Въ эту ночь я совсѣмъ не думала спать; но сонъ вдругъ и невольно сомкнулъ мои глаза, лишь-только я бросилась въ постель. Воображеніе перенесло меня къ давнопрошедшимъ сценамъ моей дѣтской жизни: мнѣ казалось, будто я лежу въ красной комнатѣ Гетсгедскаго-Замка, будто ночь была темная, и всѣ мои чувства находились подъ вліяніемъ смертельнаго страха. Загадочный свѣтъ, погрузившій меня въ ту пору въ глубокій обморокъ, возобновленъ былъ снова при этомъ видѣніи: мерещилось мнѣ, будто скользилъ онъ по стѣнѣ, проходя съ мѣста на мѣсто, и остановился, наконецъ, на самой серединѣ потолка. Я подняла голову и взглянула: кровля превратилась въ облака, высокія и тусклыя: блескъ принялъ подобіе луннаго свѣта, прокрадывающагося черезъ ночной туманъ. Я принялась наблюдать приближеніе луны, и какое-то странное предчувствіе овладѣло моей душою, какъ-будто надлежало мнѣ прочесть слова судьбы на дискѣ ночнаго свѣтила. Наконецъ луна выступила изъ-за облака, но такъ, что фигура ея совсѣмъ не имѣла своего обыкновеннаго вида: какая-то рука пробилась черезъ темныя складки, и когда онѣ совсѣмъ разсѣялись, на небесной лазури засіяла бѣлая человѣческая фигура, наклонившая къ землѣ свое величественное чело. Она взглянула, и притомъ взглянула на меня. Скоро я услышала ея голосъ, обращенный къ моему духу: несмотря на неизмѣримое разстояніе, голосъ, съ быстротою мысли, достигнулъ до моего слуха, и въ ушахъ моихъ раздались слова:
-- Дочь моя, бѣги отъ искушенія!
-- Бѣгу, матушка!