Мы удалились. Мистеръ Рочестеръ остался на нѣсколько-минутъ, вѣроятно для-того, чтобъ дать необходимыя наставленія Граціи Пуль. Когда мы спускались съ лѣстницы, адвокатъ обратился ко мнѣ съ своими объясненіями:
-- Вы, милостивая государыня, можете быть совершенно-спокойны, и свѣтъ не имѣетъ права осуждать васъ. Дядюшка вашъ будетъ очень-радъ, когда услышитъ объ этомъ, если только мистеръ Месонъ, по возвращеніи въ Мадеру, застанетъ его въ-живыхъ.
-- Мой дядюшка! Развѣ вы его знаете?
-- Мистеръ Месонъ знакомъ съ нимъ: мистеръ Эйръ, нѣсколько лѣтъ сряду, считался главнымъ корреспондентомъ его торговаго дома. Когда вашъ дядюшка получилъ письмо, гдѣ вы извѣщали его о своемъ предполагаемомъ бракѣ съ мистеромъ Рочестеромъ, Месонъ, проживавшій тогда въ Мадерѣ для поправленія своего здоровья, былъ у него въ гостяхъ. Мистеръ Эйръ разсказалъ содержаніе письма, такъ-какъ ему было извѣстно, что мой кліентъ былъ когда-то знакомъ съ однимъ джентльменомъ изъ фамиліи Рочестеровъ. Мистеръ Месонъ, какъ можете представить, изумленный и крайне-огорченный въ одно и то же время, объяснилъ ему сущность дѣла. Съ прискорбіемъ я долженъ извѣстить, что дядюшка вашъ теперь опасно боленъ, и если взять въ-разсчстъ его преклонныя лѣта, едва-ли онъ оправится отъ своей болѣзни, тѣмъ болѣе, что она въ короткое время уже сдѣлала быстрые успѣхи. Поэтому самъ онъ не могъ отправиться въ Англію и спасти васъ отъ угрожающей бѣды; но онъ упросилъ мистера Месона немедленно принять мѣры для предотвращенія этого фальшиваго брака. Мистеръ Эйръ указалъ ему на меня, какъ на опытнаго адвоката. Я сдѣлалъ въ этомъ дѣлѣ все, что отъ меня зависѣло, и слава Богу, кажется, не опоздалъ. Еслибъ я нравственно не былъ убѣжденъ, что дядюшка вашъ умретъ прежде, чѣмъ вы можете поспѣть въ Мадеру, я присовѣтовалъ бы вамъ, не теряя ни минуты, ѣхать туда съ мистеромъ Месономъ; но при настоящихъ обстоятельствахъ я полагаю, вамъ всего лучше остаться въ Англіи впредь до подробнѣйшихъ извѣстій о мистерѣ Эйрѣ. Намъ еще нечего здѣсь дѣлать? спросилъ онъ мистера Месона.
-- Нечего, нечего! Ради Бога, выберемся отсюда поскорѣе! былъ безпокойный отвѣтъ.
И, не дожидаясь возвращенія мистера Рочестера, они поспѣшили выйдти изъ дверей. Священникъ остался еще на нѣсколько минутъ, чтобъ дать назидательное наставленіе своему духовному сыну: кончивъ эту обязанность, ушелъ и онъ.
Послѣ его ухода, я машинально пошла въ свою комнату, заперла дверь, и принялась -- не плакать, не грустить; а снимать съ себя одну за другою принадлежности вѣнчальнаго туалета, и одѣваться въ свое прежнее институтское платье, которое, казалось мнѣ, я надѣвала вчера въ послѣдній разъ. Потомъ я сѣла, слабая и утомленная, положила руки на столъ, и облокотила на нихъ свою горемычную голову.
И теперь начала я думать: до этой поры я только слышала, смотрѣла, передвигалась съ мѣста на мѣсто, ходила вверхъ и внизъ, смотря по тому, куда меня вели или тащили, наблюдала многосложные ряды приключеній и открытій; но теперь -- я думала. О чемъ?
Утро было довольно-спокойное и тихое, за исключеніемъ только краткой сцены съ бѣшеной женщиной, Переговоры въ церкви происходили безъ шума: не было при нихъ громкихъ споровъ, бурныхъ проявленій гнѣва, не было ни угрозъ, ни вызововъ, ни слёзъ, ни рыданій: произнесено тихимъ голосомъ нѣсколько словъ, остановившихъ продолженіе вѣнчальнаго обряда; предложено мистеромъ Рочестеромъ нѣсколько суровыхъ вопросовъ; послѣдовали отвѣты, объясненія, открытіе истины и признаніе въ ней; представленъ потомъ живой предметъ для холоднаго любопытства зрителей: адвокатъ ушелъ, Месонъ исчезъ, священникъ удалился и все кончилось.
Въ моей одинокой комнатѣ не произошло никакихъ очевидныхъ перемѣнъ: ничто меня не поразило, не испугало, не изумило, и я, слава Богу, была здорова.