-- Я люблю ее теперь.
-- Не обо мнѣ рѣчь: случалось ли вамъ, прежде меня, встрѣчать особъ, на которыхъ теперь я имѣю счастье быть похожей?
-- Нѣтъ, Дженни, никогда я не встрѣчалъ женщинъ, похожихъ на тебя. Ты мнѣ нравишься безусловно, болѣе можетъ-быть своими нравственными, чѣмъ физическими свойствами, и притомъ, въ твоемъ характерѣ есть непреодолимая сила, которая привлекаетъ меня къ тебѣ. Я побѣжденъ твоимъ взглядомъ, подчиненъ твоей волѣ, и это подчиненіе заключаетъ Въ себѣ невыразимую прелесть... Чему ты смѣешься, Дженни? что должно означать это неизъяснимое выраженіе на твоемъ лицѣ?
-- Въ эту минуту, сэръ, я думаю о Геркулесѣ и Самсонѣ съ ихъ прелестницами: идея, конечно, странная, но она невольно возникла въ моей головѣ, и на этотъ разъ вы должны меня извинить.
-- Да, твои чары, волшебница...
-- Замолчите, милостивый государь. Въ вашихъ словахъ теперь такъ же мало благоразумія, какъ въ поступкахъ этихъ древнихъ богатырей. Если бы, впрочемъ, они были женаты, я убѣждена, изъ нихъ вышли бы самые строгіе мужья, и вы вѣроятно на этотъ счетъ слѣдуете общему примѣру нѣжныхъ вздыхателей и самовластныхъ мужей. Желала бы я знать, что вы станете отвѣчать мнѣ черезъ годъ, если я осмѣлюсь попросить у васъ какой-нибудь милости, несогласной съ вашими планами и разсчетами.
-- Попробуй теперь попросить у меня чего-нибудь, Дженни: мнѣ припала страшная охота услышать какую-нибудь просьбу изъ твоихъ устъ.
-- Право? это очень-недурно, сэръ: моя просьба уже готова.
-- Прекрасно: я въ свою очередь готовъ выслушать свою невѣсту; но если ты станешь такъ смотрѣть и улыбаться, я заранѣе готовъ дать клятву исполнить все, чего ты ни потребуешь, а это глупо съ моей стороны.
-- Совсѣмъ нѣтъ. Моя просьба очень-проста: не посылайте за брильянтами, и не думайте увѣнчивать розами мою голову: вамъ, пожалуй, пріидетъ на мысль окаймить золотыми кружевами свои карманные платки.