Но никакіе концерты въ мірѣ не могли въ эту минуту приковать моего вниманія: я рыдала громко, неутѣшно, и невольно высказала мысль, что лучше бы мнѣ не родиться на свѣтъ, или никогда не жить въ Торнфильдѣ.
-- Неужели вамъ такъ грустно разстаться съ этимъ мѣстомъ?
Сила внутренняго волненія, раздуваемаго и грустью и любовью, неудержимо стремилась вырваться наружу, и языкъ мой, противъ воли, сдѣлался проводникомъ моихъ чувствъ:
-- Мнѣ жаль оставить Торнфильдъ, потому-что я люблю Торнфильдъ, и мнѣ нельзя не любить его, потому-что я проводила въ немъ жизнь, исполненную невыразимыхъ наслажденій. Никто здѣсь не унижалъ меня, не издѣвался надо мной, и здѣсь не исключали меня отъ искреннихъ бесѣдъ между людьми, которые уважаютъ другъ въ другѣ достоинство человѣка. И говорила я здѣсь лицомъ-къ-лицу съ оригинальнымъ созданіемъ, исполненнымъ энергіи, величія, нравственной силы... Я узнала васъ, мистеръ Рочестеръ, и мысль, что мнѣ должно васъ оставить, наполняетъ мою душу отчаяніемъ и тоскою. Необходимость скораго отъѣзда равняется для меня необходимости умереть.
-- Да гдѣ жъ вы видите эту необходимость? спросилъ онъ внезапно.
-- Какъ гдѣ? Не вы ли поставили ее передо мной?
-- Въ какой формѣ?
-- Въ образѣ миссъ Ингремъ -- великолѣпной красавицы -- невѣсты вашей!
-- Невѣсты! Что это значитъ? У меня нѣтъ невѣсты!
-- Скоро будетъ: все-равно!