Въ этотъ вечеръ я уже рѣшительно не думала о своей будущей судьбѣ, и старалась подавить неумолимый внутренній голосъ, говорившій о необходимости скорой разлуки. Началась и кончилась чайная церемонія. Мистриссъ Ферфаксъ принялась за свою работу; я поспѣшила занять подлѣ нея свое мѣсто на низенькомъ стулѣ; Адель угнѣздилась противъ меня на коврѣ, чтобъ удобнѣе смотрѣть мнѣ въ глаза; и когда такимъ-образомъ чувство взаимной привязанности окружило насъ золотою цѣпью мира, я внутренно произносила безмолвную молитву, чтобъ наша разлука наступила какъ-можно-позже. Между-тѣмъ, совсѣмъ неожиданно вошелъ мистеръ Рочестеръ, и, по видимому, залюбовался на эту дружескую группу, счастливую и вполнѣ довольную своимъ соединеніемъ подъ кровомъ его прародительскаго дома. Онъ поздравилъ мигтриссъ Ферфаксъ, съ благополучнымъ прибытіемъ ея нареченной дочери, и когда вслѣдъ за тѣмъ прибавилъ, что Адель уже обрадовалась случаю "à croquer за petite maman anglaise" -- въ моей душѣ возродилась слабая надежда, что онъ намѣренъ, вѣроятно, даже послѣ своей женитьбы, соединить насъ гдѣ-нибудь подъ общимъ кровомъ, и не лишить своего покровительства и надзора.
Двѣ недѣли сомнительнаго спокойствія послѣдовали за моимъ возвращеніемъ въ Торнфильдскій-Замокъ. Никто не говорилъ о предстоящей свадьбѣ, и я совсѣмъ не видѣла приготовленій къ этому важному событію. Каждый день почти я разспрашивала мистриссъ Ферфаксъ на-счетъ какихъ-нибудь рѣшительныхъ слуховъ; но она всегда давала отрицательные отвѣты. Однажды она и сама спросила мистера Рочестера, когда намѣренъ онъ ввести въ свой домъ ожидаемую невѣсту; но онъ отдѣлался шуточнымъ отпѣтомъ и однимъ изъ тѣхъ странныхъ взглядовъ, изъ которыхъ нельзя было вывести никакого положительнаго заключенія.
Всего больше изумляло меня то, что по все это время не было никакихъ сообщеній съ Ингремскимъ-Паркомъ, никто не пріѣзжалъ оттуда, и никого не посылали туда изъ Торнфильдскаго-Замка. Правда, Ингремскій-Паркъ находился отъ насъ въ двадцати миляхъ, на краю другаго уѣзда; но что могло значить такое пространство для пламеннаго любовника, и особенно для такого неутомимаго всадника, какъ мистеръ Рочестеръ? Отрадныя надежды, одна за другою, пробирались въ мою голову, и я начинала думать, что дѣло вѣроятно разошлось, что слухъ былъ ложный, что одна или обѣ партіи перемѣнили свои мысли. Я старалась подтвердить эти догадки своими наблюденіями надъ физіономіей мистера Рочестера; но теперь онъ былъ совершенно-спокоенъ, и ни одно облако досады или печали не омрачало его лица. Случалось, когда Адель и я сидѣли въ его комнатѣ, и невольная грусть западала въ мою душу, онъ, напротивъ, становился веселымъ и безпечнымъ, и старался развеселить насъ обѣихъ. Онъ призывалъ меня все чаще и чаще, дѣлался съ каждымъ днемъ предупредительнѣе и нѣжнѣе, и увы! никогда я не любила его съ такою горячностью, какъ въ эти нерѣшительные дни.
ГЛАВА VI.
Засіяло надъ Англіей блистательное лѣтнее солнце, и лазурное небо не омрачалось ни однимъ облачкомъ въ-продолженіе почти цѣлаго мѣсяца: такая погода, какъ извѣстно, благодатная рѣдкость, и даже, почти исключеніе въ нашей странѣ, покрытой вѣчными туманами и облаками. Казалось, итальянскіе дни стройной группой пролетали черезъ нашу страну, подобно знаменитымъ залетнымъ птицамъ, рѣшившимся отдохнуть на скалахъ Альбіона. Сѣно было уже скошено на лугахъ Торнфильда, и окружныя поля украсились зеленой скатертью на далекое пространство, пересѣкаемое бѣлыми и гладкими дорогами. Деревья и растенія, обремененныя плодами, обѣщали богатую жатву для трудолюбивыхъ земледѣльцевъ.
Былъ тихій и спокойный вечеръ. Адель, утомленная собираніемъ клубники около сосѣдней рощи, отправилась въ свою спальную на закатѣ солнца. Уложивъ ее въ постель, я вышла въ садъ.
Изъ цѣлыхъ сутокъ нельзя было выбрать лучшаго часа для уединенной прогулки. Палящій зной постепенно утратилъ свою силу, и прохладная роса оживляла опаленные долины и холмы. Свѣтило дня, не закрытое облаками, величественно закатывалось на краю западнаго горизонта; но яркіе лучи его еще отражались красными брилльянтами на вершинахъ холмовъ, и окрашеннымъ багровымъ свѣтомъ половину неба. Скромный голубой востокъ имѣлъ очарованіе своего рода къ уединенной, выходящей звѣздѣ, предвѣстницѣ луны, еще не всплывшей на безоблачный горизонтъ.
Я бродила сначала по мостовой, около дома, но скоро до моего обонянія достигъ тонкій и хорошо мнѣ извѣстный запахъ сигары, выходившій изъ отвореннаго окна библіотеки, откуда легко можно было видѣть всѣ мои движенія. Я поспѣшила удалиться во фруктовой садъ, представлявшій безопаснѣйшее и самое очаровательное убѣжище. Наполненный деревьями, и украшенный роскошными цвѣтами, онъ былъ съ одной стороны отдѣленъ отъ двора высокою стѣною, съ другой -- буковая аллея заграждала его отъ лужайки. Въ углубленіи, на противоположномъ концѣ, простой плетень служилъ для него единственной оградой отъ уединенныхъ полей: извилистая аллея, окаймленная лаврами по обѣимъ сторонамъ, и заканчивавшаяся гигантскими каштанами, вела къ этой незатѣйливой оградѣ, гдѣ можно было бродить въ совершенномъ уединеніи, вдали отъ любопытныхъ глазъ. Окруженная мракомъ и торжественнымъ молчаніемъ, я воображала, что могу навсегда оставаться въ этомъ спокойномъ пріютѣ; но вдругъ, когда я подходила къ цвѣтнику, шаги мои были остановлены опять тѣмъ же благовоннымъ запахомъ гаваннскаго растенія.
Душистый шиповникъ и божіе деревцо, жасминъ, гвоздика и роза, напоенныя свѣжею росою, уже давно распространяли вечернее благоуханіе по всему саду; но это отнюдь не мѣшало мнѣ различить запахъ сигары мистера Рочестера. Гдѣ же онъ былъ, и куда направлялись его шаги? Я оглядываюсь и прислушиваюсь. Вотъ деревья, обремененныя созрѣвшими плодами, и за ними -- богатая куртина, освѣщенная теперь блѣднымъ лучомъ луны; я слышу въ сосѣдней рощѣ громкую пѣснь соловья, но нигдѣ не вижу фигуры человѣка, ни откуда не слышу шелеста его шаговъ, а между-тѣмъ гаваннскій запахъ становится опредѣлительнѣе и усиливается съ каждой минутой. Надобно бѣжать. Но едва я сдѣлала нѣсколько шаговъ къ калиткѣ, какъ увидѣла мистера Рочестера, входившаго въ садъ. Что тутъ дѣлать? Я скрылась подъ плющомъ и притаила дыханіе, въ надеждѣ, что онъ не замѣтитъ меня. Вѣроятно промедлитъ онъ здѣсь не болѣе двухъ-трехъ минутъ, и потомъ опять уйдетъ домой.
Напрасное ожиданіе! Вечерняя прохлада пріятна для него столько же, какъ для меня, и этотъ античный садъ имѣетъ въ его глазахъ особенную прелесть. Мистеръ Рочестеръ бродить очень-спокойно и съ большимъ комфортомъ: вотъ поднимаетъ онъ вѣтвь крыжовника и любуется его ягодами, наливными и полными, какъ слива; вотъ нагибается онъ къ цвѣточной куртинѣ, и съ жадностью вдыхаетъ благовоніе жасминовъ. Большая бабочка пролетѣла около меня и сѣла на растеніе при ногахъ мистера Рочестера; онъ нагибается и смотритъ на нее.