Когда я была маленькой дѣточкой лѣтъ шести, Бесси Ливенъ, въ моемъ присутствіи, сказала однажды Мартѣ Либо, что ей всю ночь грезился во снѣ ребенокъ; а ужь это извѣстная примѣта, прибавила Бесси: -- видѣть ребенка во снѣ -- значитъ имѣть огорченіе, которое должно случиться или со мной, или съ кѣмъ-нибудь изъ моихъ родныхъ. Это изрѣченіе, разумѣются, совсѣмъ бы исчезло изъ моей головы, если бы послѣдовавшее затѣмъ обстоятельство не оживило его для моей памяти со всѣми малѣйшими подробностями: на другой день Бесси Ливенъ должна была отправиться домой на похороны своей маленькой сестры.
Это изрѣченіе и это событіе, въ послѣднее время, весьма-часто представлялись моему воображенію, потому-что во всю прошлую недѣлю не проходило ни одной ночи, когда бы мнѣ не грезился младенецъ въ различныхъ положеніяхъ и формахъ: то я убаюкивала его на своихъ рукахъ, или качала на колѣнахъ, то видѣла, какъ онъ игралъ, на лужайкѣ; въ куртинѣ цвѣтовъ, или купался въ прозрачномъ ручьѣ; въ одну ночь онъ плакалъ, въ другую смѣялся; иногда бросался онъ ко мнѣ на шею и прижимался къ моей груди, иногда бѣжалъ отъ меня прочь. Но въ какую бы форму не облекалось это странное видѣніе, сонъ былъ рѣшительно одинъ и тотъ же въ-продолженіе семи ночей сряду.
Мнѣ наскучило до крайности это безпрестанное повтореніе одного и того же образа, и я становилась скучною и сердитою, когда приближалось время сна. Эта бесѣда съ призракомъ-младенцемъ была между-прочимъ причиной моего пробужденія въ ту лунную ночь, когда раздался страшный крикъ въ третьемъ этажѣ. На другой день передъ обѣдомъ, сверхъ всякаго ожиданія, позвали меня въ комнату мистриссъ Ферфаксъ: тамъ дожидался меня какой-то человѣкъ въ глубокомъ траурѣ; въ его рукахъ оыла шляпа, обшитая крепомъ.
-- Смѣю думать, сударыня, что, едва-ли вы меня помните, сказалъ онъ, вставая при моемъ входѣ въ комнату мистриссъ Ферфаксъ: -- моя фамилія Ливенъ, и я былъ кучеромъ у мистриссъ Ридъ, когда вы изволили проживать въ Гетсгедѣ лѣтъ за девять передъ этимъ: я еще и теперь тамъ живу.
-- Такъ это ты, Робертъ? Здравствуй, любезный, здравствуй. Я помню тебя очень-хорошо: бывало ты позволялъ мнѣ ѣздить на маленькой лошадкѣ миссъ Жорджины. Здорова ли Бесси? Вѣдь она кажется твоя жена?
-- Точно такъ, сударыня, покорно васъ благодарю: моя жена здорова, и мѣсяца за два передъ этимъ подарила меня новымъ ребенкомъ. Теперь у насъ трое дѣтей: всѣ здоровы и благополучны, такъ же какъ ихъ мать.
-- Ну, а какъ поживаютъ твои господа?
-- Къ-сожалѣнію, сударыня, о нихъ я не могу сообщить вамъ пріятныхъ извѣстій: съ господами повстрѣчалось большія непріятности.
-- Никто однакожъ не умеръ, надѣюсь, сказала я, бросивъ взглядъ на его черное платье. Онъ также посмотрѣлъ на крепъ своей шляпы, и отвѣчалъ:
-- Мистеръ Джонъ приказалъ долго жить.