Я перелистывала "Бьюккову исторію британскихъ птицъ". Говоря вообще, текстъ книги занималъ меня очень-мало; однакожь, несмотря на дѣтское легкомысліе, я не могла не обратить вниманія на нѣкоторыя вступительныя страницы, служившія объясненіемъ картинокъ. Особенно заинтересовало меня описаніе морскихъ птицъ и одинокихъ пустынныхъ скалъ и мысовъ, на которыхъ онѣ живутъ. Понравились мнѣ; также очерки холодныхъ и печальныхъ береговъ Лапландіи, Сибири, Спитцбергена, Новой-Земли, Гренландіи, Исландіи. Обо всѣхъ этихъ странахъ, скованныхъ мертвящимъ вліяніемъ вѣчныхъ вихрей, бурь, морозовъ и снѣговъ, я составила свою собственную идею, странную, дикую, но тѣмъ не менѣе чрезвычайно-впечатлительную для дѣтской головы. Каждою картинкой объяснялась какая-нибудь повѣсть, нерѣдко слишкомъ-таинственная и загадочная по-крайней-мѣрѣ столько же, какъ сказки няньки Бесси, которыя она разсказывала по зимнимъ вечерамъ, когда ей случалось быть въ хорошемъ расположеніи духа.
Съ этой книгой на колѣнахъ, я была совершенно счастлива, и боялась только, какъ бы не вздумали прервать моихъ занятій. Мое счастье окончилось слишкомъ-скоро: кто-то съ шумомъ отворилъ дверь этой комнаты и вошелъ.
-- Эй! эй! сударыня брюзга! Гдѣ ты?
Это былъ рѣзкій, пронзительный голосъ Джона Рида, который, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, остановился среди комнаты: ему показалось, что тутъ не было никого.
-- Куда жь она запропастилась? кричалъ Джонъ, дѣлая обращеніе къ своимъ сестрамъ.-- Лиззи! Жорджи! Здѣсь совсѣмъ нѣтъ этой взбалмошной дѣвчонки: скажите маменькѣ, что она выбѣжала на улицу несмотря на дождикъ. Экая дрянь!
-- Хорошо, что занавѣсъ задернута, подумала я:-- онъ довольно-слѣпъ и безтолковъ, и авось не отъищетъ меня въ этой засадѣ. Но черезъ минуту вошла Элиза, оглянулась кругомъ и сказала:
-- Она вѣрно на окнѣ, Джонни: надо посмотрѣть.
И я немедленно спрыгнула на полъ, устрашенная при одной мысли, что братецъ Джонни будетъ меня тащить.
-- Чего тебѣ надобно? спросила я смѣлымъ голосомъ, выпрямляясь во весь ростъ.
-- Ты должна была сказать. "Что вамъ угодно, господинъ Ридъ!" отвѣчалъ разсерженный мальчишка: -- а мнѣ угодно, вопервыхъ, чтобы ты подошла сюда, на расправу.