-- Нѣтъ, этого никто не знаетъ, да едва-ли и самъ онъ, по выѣздѣ изъ помѣстья, руководствуется какимъ-нибудь заранѣе составленнымъ планомъ для своего путешествія. Все у него зависитъ отъ случая или отъ каприза: куда захотѣлъ, туда и поѣхалъ. Говорятъ, будто онъ объѣздилъ всѣ иностранныя земли; но мы знаемъ только то, что въ послѣднее время онъ проживалъ большею частію въ Парижѣ.
Разъ овладѣвъ собою, я уже имѣла правильный взглядъ на свои отношенія къ владѣльцу Торнфильда и не позволяла своему воображенію увлекаться несбыточными мечтами. При всемъ томъ, я отнюдь не унижалась до мысли о своей безусловной зависимости; совсѣмъ напротивъ: я говорила самой-себѣ:
-- Владѣлецъ Торнфильда платитъ тебѣ деньги за образованіе его воспитанницы: вотъ и все, чѣмъ опредѣляются твои отношенія къ джентльмену-аристократу. Будь благодарна, если онъ обходится съ тобою почтительно и благосклонно: это можешь ты считать наградой за усердіе и добросовѣстное исполненіе своихъ обязанностей. Будь убѣждена, что одна только эта связь можетъ существовать между имъ и тооою; поэтому, не думай и не гадай дѣлать его предметомъ своихъ возвышеннѣйшихъ чувствъ, своей нѣжной симпатіи, радостей и печалей. Къ другой породѣ людей, къ другому классу общества принадлежитъ онъ, и ты должна помнить свое собственное мѣсто между людьми. Не теряй изъ вида своего человѣческаго достоинства, и твердо помни, что умная женщина, ни по какому поводу не должна расточать любовь своего сердца тамъ, гдѣ не требуютъ этого сокровища, и гдѣ, быть-можетъ, стали бы презирать его. Уваженіе къ самой-себѣ на первомъ планѣ: -- вотъ девизъ твоихъ мыслей, чувствъ и дѣйствій, Дженни Эйръ!
Мои дневныя занятія шли своимъ обыкновеннымъ чередомъ; но по-временамъ невольно закрадывались въ мою голову побужденія оставить Торнфильдъ съ его зубчатыми бойницами и напечатать о себѣ новое объявленіе въ газетахъ. Уже я строила опять планы и проекты относительно новой жизни въ новомъ обществѣ и, быть-можетъ, эти мысли могли бы созрѣть постепенно и принести свои плоды.
Черезъ двѣ недѣли послѣ отъѣзда господина Рочестера, мистриссъ Ферфаксъ получила письмо.
-- Это отъ мистера Рочестера, сказала она, взглянувъ на адресъ:-- теперь вѣроятно мы узнаемъ, воротится ли онъ, или нѣтъ.
Покамѣстъ она распечатывала и читала, я продолжала пить кофе -- мы завтракали въ ту пору. Кофе былъ горячъ, и этому обстоятельству я приписала нечаянную краску, вспыхнувшую на моемъ лицѣ; но уже я не старалась объяснять, отчего рука моя дрожала, и отчего пролила я половину чашки на тарелку.
-- Вотъ я все думала, что мы живемъ здѣсь какъ въ монастырѣ, сказала мистриссъ Ферфаксъ, продолжая держать письмо передъ своими очками:-- Торнфильдъ сдѣлается теперь настоящей ярмаркой, по-крайней-мѣрѣ на нѣсколько дней. Довольно будетъ хлопотъ.
Не требуя объясненія этихъ загадочныхъ словъ, я подтянула передникъ Адели, который въ эту минуту распустился, налила ей кружку молока, отрѣзала ломоть бѣлаго хлѣба, и потомъ уже, обращаясь къ мистриссъ Ферфаксъ, спросила довольно-твёрдымъ голосомъ:
-- Развѣ мистеръ Рочестеръ намѣренъ воротиться?