"Рѣшительно онъ пьянъ, подумала я, не зная, что отвѣчать на такой странный вопросъ.-- Ну, какъ мнѣ объяснить, способенъ ли онъ къ какимъ-то фантастическимъ превращеніямъ?"

-- Вы, кажется, въ большомъ замѣшательствѣ, миссъ Эйръ, и не знаете, какъ сладить съ трудной задачей. Ничего, однакожъ, это къ вамъ идетъ. Вы далеко не красавица, также какъ и я не красивый мужчина; но въ эту минуту вы довольно-миловидны. Притомъ эта поза удобнѣе для меня и приличнѣе для васъ: ваши глаза оторвались отъ моей физіономіи и разбираютъ теперь узорчатыя фигуры на коврѣ: продолжайте! Видите ли, миссъ Эйръ: я хочу сегодня быть общительнымъ и разговорчивымъ.

Съ этими словами онъ всталъ съ креселъ и остановился подлѣ камина, облокотившись на мраморную полку: въ этой позѣ въ совершенствѣ обрисовалась вся его фигура, и особенно грудь, необыкновенно-широкая, почти несоразмѣрная съ длиною прочихъ членовъ. Многіе, безъ-сомнѣнія, могли бы найдти его положительно-безобразнымъ мужчиной, но въ его осанкѣ было столько безсознательной гордости, и взоры его выражали такое равнодушіе къ впечатлѣнію, которое могъ онъ произвести своею наружностью, что, при взглядѣ на него, пропадала всякая охота судить о недостаткахъ его фигуры.

-- Я хочу сегодня быть общительнымъ и разговорчивымъ, повторилъ мистеръ Рочестеръ энергическимъ тономъ:-- и для этого собственно я послалъ за вами, миссъ гувернантка. Каминъ и свѣчи, такъ же какъ Лоцманъ и эти особы (онъ указалъ на старушку и мою воспитанницу) не могли составить для меня приличной компаніи. Лоцманъ не умѣетъ говорить; Адель болтаетъ глупо; мистриссъ Ферфаксъ -- предобрѣйшая леди, но скучна до крайности, не въ обиду будь ей сказано. Вы, напротивъ, въ-состояніи разогнать мою хандру, если только захотите. Вы рѣзко бросились мнѣ въ глаза еще въ первый вечеръ, какъ я васъ пригласилъ. Съ той поры я почти забылъ васъ, миссъ Эйръ: другія мысли, другія дѣла выбросили васъ изъ моей головы; но сегодня, какъ видите, я вспомнилъ васъ и призвалъ. Я намѣренъ провести пріятный и комфортный вечеръ: забыть все, что наводитъ скуку и припомнить, что можетъ нравиться. Вы, однакожь, начинаете надоѣдать своей застѣнчивостью: я хочу васъ слушать, и, слѣдовательно, вы должны говорить..

Но вмѣсто-того, чтобъ говорить, я улыбнулась, и едва-ли онъ могъ прочесть въ этой улыбкѣ выраженіе любезности или покорности.

-- Говорите! повторилъ мистеръ Рочестеръ.

-- О чемъ прикажете?

-- О чемъ вамъ угодно: предоставляю въ полное ваше распоряженіе и выборъ сюжета, и точку зрѣнія, съ какой будете судить о немъ.

Я сидѣла и молчала. "Если онъ хочетъ", думала я: "заставить меня болтать для его потѣхи, я докажу ему, что онъ ошибается."

-- Что жь? У васъ нѣтъ языка, миссъ Эйръ?