Когда я пришла въ себя, мнѣ показалось прежде всего, что меня давилъ ужасный кошмаръ, который, однакожь, не препятствовалъ видѣть страшное красное пламя, отгороженное толстыми желѣзными прутьями. Мнѣ послышались также голоса, хриплые, глухіе, какъ-будто заглушаемые ревомъ вѣтра, или журчаніемъ воды: волненіе, неизвѣстность и, всего болѣе, преобладающее чувство страха омрачили всѣ мои способности. Затѣмъ я почувствовала, что кто-то взялъ меня за руку, приподнялъ и посадилъ: всѣ эти движенія дѣлались осторожно, и сопровождались нѣжною заботливостью, о которой прежде не имѣла я никакого понятія. Я облокотилась головою на подушку или на плечо, и чувство страха мало-по-малу начало уступать мѣсто отрадному сознанію безопасности и покоя.
Минутъ черезъ пять, тяжелое и мрачное облако совсѣмъ разсѣялось надъ моимъ мозгомъ, и я поняла, что лежу на своей постели, и что красное пламя выходило изъ камина нашей дѣтской. Была ночь: на столѣ горѣла свѣча; Бесси стояла у постели съ рукомойникомъ въ рукѣ, и какой-то джентльменъ сидѣлъ на стулѣ подлѣ моего изголовья.
Я чувствовала невыразимую отраду, когда убѣдилась, что въ комнатѣ былъ незнакомецъ, человѣкъ, не принадлежащій къ Генегеду и не имѣвшій къ мистриссъ Ридъ родственныхъ отношеній. Отворотившись отъ Бесси, которая, впрочемъ, своимъ присутствіемъ далеко не смущала меня такъ, какъ другіе члены этого дола я принялась вглядываться въ лицо посторонняго джентльмена и скоро узнала, что это былъ мистеръ Лойдъ, аптекарь, лечившій обыкновенно прислугу мистриссъ Ридъ -- къ ней самой и къ ея дѣтямъ приглашали всегда доктора.
-- Ну, кто жь я такой? спросилъ аптекарь.
Я подала ему руку и назвала его по имени. Онъ улыбнулся и сказалъ:
-- Ничего. Мало-по-малу мы поправимся, и будемъ здоровы.
Потомъ онъ самъ положилъ мою голову на подушку и, обращаясь къ Бесси, поручилъ ей наблюдать, какъ бы кто не вздумалъ безпокоить меня ночью. Сдѣлавъ затѣмъ дальнѣйшія распоряженія, онъ сказалъ, что извѣститъ меня завтра и ушелъ домой, къ моему великому огорченію. Когда онъ сидѣлъ на стулѣ подлѣ моей подушки, я чувствовала себя спокойной и счастливой; но какъ-скоро затворилась дверь послѣ его ухода, вся комната потемнѣла въ моихъ глазахъ, и сердце мое болѣзненно сжалось.
-- Не можете ли вы заснуть, миссъ Дженни? спросила Бесси ласковымъ тономъ.
-- Попытаюсь, няня. Я слишкомъ боялась дать отрицательный отвѣтъ, который, казалось, могъ подвергнуть меня новымъ истязаніямъ.
-- Не хотите ли вы чего-нибудь испить или покушать?