-- "Правда! здѣсь вся недоимка моего жалованья!" отвѣчалъ Луиджи." Я продалъ ее Жиду."
"Для чего?.." возразила она съ укоризною, въ которой замѣтно было тайное удовольствіе. "Думаешь ли ты, что я была бы менѣе счастлива подъ самою кровлею? "Но -- прибавила она -- "это все такъ мило... и все наше!"
Луиджи смотрѣлъ на нее съ такимъ восхищеніемъ, что она опустила глаза и сказала ему: "пойдемъ, посмотримъ остальное!"
Надъ сими комнатами, подъ самою кровлею, былъ кабинетъ для Луиджи, кухня и людская. Джиневра была очень довольна небольшимъ своимъ владѣніемъ. Хотя видъ изъ комнаты былъ на широкую стѣну сосѣдственнаго дома и на темный, узкій дворъ; но сердца любовниковъ были исполнены такой радости, надежда такъ украшала для нихъ будущность, что они видѣли однѣ очаровательныя картины въ сокровенномъ своемъ убѣжищѣ.
Скрытые во внутренности огромнаго дома, потерянные въ неизмѣримомъ Парижѣ, они были подобны двумъ жемчужинамъ, которыя въ раковинахъ своихъ покоятся въ нѣдрахъ глубокихъ морей. Для другихъ жилище сіе было бы тюрьмою, для нихъ сдѣлалось оно раемъ.
Первые дни ихъ союза были посвящены любви. Для нихъ казалось слишкомъ трудно вдругъ приняться за постоянную работу, и они не умѣли противиться очарованію собственной своей страсти. Луиджи проводилъ цѣлые часы у ногъ своей Джиневры, любуясь цвѣтомъ волосъ ея, формою лба, плѣнительнымъ выраженіемъ глазъ, чистотою, бѣлизною двухъ дугъ, подъ которыми они медленно двигались, выражая счастіе удовлетворенной любви; между тѣмъ Джиневра играла волосами своего Луиджи, не могла наглядѣться на то, что называла bel ta folgorante своего мужа, ни на прекрасныя черты лица его, и тѣмъ болѣе плѣнялась благородствомъ его обращенія, что всегда привлекала его очаровательной своей ловкостью. Они подобно дѣтямъ играли бездѣлками и эти бездѣлки всегда возвращали ихъ къ ихъ страсти; иногда прерывали они свои игры, впадая въ мечтательность сладостнаго far niente. Тогда, арія, спѣтая Джиневрою, пробуждала вновь все упоеніе, всѣ очаровательные оттѣнки ихъ любви.
Часто отправлялись они за городъ, соединяя шаги свои, какъ уже соединили души, и повсюду находили любовь свою: въ цвѣтахъ, на небѣ, въ багровыхъ лучахъ заходящаго солнца; они читали ее даже въ своенравныхъ облакахъ, сражавшихся въ воздухѣ. Настоящій день никогда не походилъ на предыдущій; ибо любовь ихъ, будучи истинна, безпрестанно возрастала. Они испытали другъ друга въ нѣсколько дней и узнали, что души ихъ заключаютъ въ себѣ неисчерпаемыя богатства, которыя обѣщаютъ имъ въ будущемъ всегда новыя наслажденія. Страсть ихъ была любовь во всей простотѣ своей, съ безконечными своими разговорами, недокончанными выраженіями, продолжительнымъ молчаніемъ, восточной нѣгой и упоеніемъ.
Луиджи и Джиневра постигли любовь въ совершенствѣ. Не подобна ли она морю, которое взоръ объемлетъ въ одно мгновеніе, которое души обыкновенныя укоряютъ въ однообразіи, но которому существа избранныя могутъ въ теченіе всей своей жизни удивляться, находя въ немъ безпрестанно новыя очаровательныя явленія.
Не смотря на то, благоразуміе вывело наконецъ молодыхъ супруговъ изъ сего упоенія. Они увидѣли, что имъ необходимо нужно работать, чтобы продлить свое существованіе. Джиневра, которая съ особеннымъ искусствомъ подражала старымъ картинамъ, начала дѣлать съ нихъ копіи -- и скоро приобрѣла довѣренность барышниковъ, торгующихъ картинами ( brocanteurs) Луиджи, съ своей стороны, съ дѣятельностію искалъ работы; но молодому Офицеру, коего всѣ познанія ограничивались основательными свѣденіями въ стратегіи, весьма трудно было найти занятія въ Парижѣ. Наконецъ, однажды, утомленный тщетными усиліями, онъ уже предавался отчаянію, при мысли, что одна Джиневра несешь всю тяжесть ихъ существованія, какъ вдругъ вздумалъ воспользоваться однимъ слабымъ дарованіемъ. У него былъ прекрасный почеркъ, и онъ писалъ также скоро, какъ и хорошо. Съ неутомимостью, въ коей Джиневра подавала ему примѣръ, онъ началъ просить себѣ работы у Парижскихъ стряпчихъ, нотаріусовъ и адвокатовъ. Откровенность его, обращеніе, его положеніе возбудили къ нему всеобщее участіе. Ему столько давали переписывать, что онъ скоро принужденъ былъ взять себѣ въ помощники нѣсколько молодыхъ людей. Мало по малу онъ завелъ родъ конторы для переписки" (bureau d'écritures), которая приобрѣла нѣкоторую извѣстность и отъ которой доходъ и деньги, выручаемыя за продажу картинъ Джицевры, наконецъ привели молодую чету въ довольство, коимъ супруги гордились: ибо сіе благосостояніе было плодомъ ихъ собственныхъ трудовъ.
Это время было прекраснѣйшимъ мгновеніемъ въ ихъ жизни. Дни текли быстро между занятіями и любовью. Вечеромъ, послѣ продолжительной работы, они сходились вмѣстѣ въ небольшой кельѣ Джиневры. Музыка услаждала ихъ досуги. Тогда никакое выраженіе задумчивости не омрачало черты молодой супруги, и никогда не позволяла она себѣ ни одной жалобы. Она всегда умѣла являться своему Луиджи съ улыбкой на устахъ, съ. глазами, блистающими радостью. Оба лелѣяли одну господствующую мысль, которая и самые тягостные труды превратила бы для нихъ въ наслажденіе. Джиневра говорила самой себѣ, что она работаетъ для Луиджи, Луиджи думалъ, что онъ трудится для Джиневры. Иногда Джиневра, въ отсутствіе своего мужа, мечтала о совершенномъ счастіи, которымъ бы она. могла наслаждаться, еслибъ эта жизнь, исполненная любви, текла въ присутствіи отца и матери; и тогда она впадала въ глубокую задумчивость. Она чувствовала всю силу угрызеній совѣсти. Мрачныя картины, подобно тѣнямъ, мелькали въ ея воображеніи: то образъ оставленнаго ею престарѣлаго отца, то видъ плачущей матери, скрывающей слезы свои отъ неумолимаго Піомбо; ихъ важныя, сѣдовласыя головы, иногда внезапно представлялись взору ея: ей казалось, что ей опредѣлено взирать на нихъ только при мечтательномъ свѣтѣ воспоминанія. Эта мысль преслѣдовала ее, подобно предчувствію. Въ тотъ день, когда минулъ годъ ея замужству, она подарила Луиджи портретъ, который онъ давно желалъ имѣть -- портретъ Джиневры. Никогда изъ рукъ молодой художницы не выходило произведенія столь прекраснаго. Не говоря уже о разительномъ сходствѣ, блескъ красоты, чистота ея чувствованій, счастіе любви были выражены съ какимъ-то волшебствомъ.