Два нотаріуса, которыхъ Піомбо видѣлъ передъ собою, казалось ему, вырвались изъ самаго ада. Холодная и скрытная до тѣхъ поръ ярость его прорвалась изъ границъ въ ту минуту, какъ его противникъ произнесъ спокойнымъ голосомъ роковое -- "позвольте!"
Онъ схватилъ длинный кинжалъ, висѣвшій на гвоздѣ надъ каминомъ, и кинулся на дочь. Нотаріусы бросились между имъ и Джиневрою; но Піомбо, съ пылающимъ лицемъ и сверкающими глазами, которые казались ужаснѣе самаго блеска кинжала, грубо оттолкнулъ посредниковъ. Когда Джиневра увидѣла себя близъ отца своего, она пристально посмотрѣла на него съ торжествующимъ видомъ, медленно подошла къ нему и стала на колѣна.
-- "Нѣтъ! нѣтъ! вскричалъ Піомбо, я не могу!...
И онъ бросилъ кинжалъ съ такой силой, что онъ воткнулся въ панели."
"Умоляю васъ о согласіи!" сказала она. Вы колеблетесь умертвить меня, а отказываете мнѣ въ жизни. О, батюшка! никогда я столько не любила васъ -- отдайте мнѣ Людовика! Я на колѣнахъ испрашиваю вашего согласія! О, батюшка, дочь ваша смиряется передъ вами! моего Людовика или -- смерть!"
Сильное раздраженіе чувствъ не позволило ей болѣе говорить -- она потеряла голосъ; но судорожныя ея усилія доказывали, что она находится между жизнію и смертію.
Бартоломео съ гнѣвомъ оттолкнулъ ее.
-- "Бѣги! сказалъ онъ." Жена Луиджи Порта не можетъ быть Джиневрою Піомбо. У меня нѣтъ болѣе дочери. Я не имѣю силы проклинать тебя; но я покидаю... тебя -- у тебя болѣе нѣтъ отца"!...
-- Моя Джиневра Піомбо погребена здѣсь! вскричалъ онъ потомъ гробовымъ голосомъ и крѣпко прижалъ руку къ сердцу.
-- Ступай же, несчастная!.. прибавилъ онъ послѣ минутнаго молчанія. Ступай и никогда не являйся предо мною, а Потомъ взявъ Джиневру за руку и сжавъ ее съ удивительною силою, увлекъ ее и въ молчаніи вывелъ изъ дому.