Когда же разошедшиеся вовсю музыканты заиграли вальс из «Фрейшютца»,[10] все словно обезумели. О! это был не вальс, а какой-то безумный вихрь. Казалось, им дирижировал сам Мефистофель, отбивающий такт пылающей головней! Потом галоп, адский галоп в течение целого часа. Этот галоп через залы, салоны, передние, по лестницам, от погреба до чердака богатого дома увлек молодых людей, девиц, отцов, матерей, лиц всех возрастов, всякого веса, всякого пола — и толстого банкира Коллерта, и госпожу Коллерт, и советников, и судей, и главного судью, и Никлосса, и госпожу ван-Трикасс, и бургомистра ван-Трикасса, и самого комиссара Пассофа, который никак не мог потом вспомнить, с кем вальсировал в эту ночь.
Но «она» не забыла. И с этого дня «она» видела в своих снах пылкого комиссара, страстно обнимающего ее. «Она» была прелестная Татанеманс!
ГЛАВА IХ,
где доктор Окс и его препаратор Иген обмениваются несколькими словами
— Ну, Иген?
— Ну, учитель, все готово! Прокладка труб закончена.
— Наконец-то! Значит, мы приступаем к настоящей работе и распространим наши действия на весь город.
ГЛАВА Х,
где видно, что эпидемия охватывает весь город, и рассказано, что из этого вышло
В течение последующих месяцев болезнь не только не ослабела, но заметно распространилась. Из частных жилищ она проникла на улицы. Город Кикандон нельзя было узнать.