-- Раньше я тоже так думала. Ведь мы, девчонки, такие глупые. Но я вовремя поняла, что мы для него только предлог.
Теперь обе молчат. Разговор как будто окончен.
Обе погружены в свои мысли, или, быть может, их уже сморил сон.
Но еще раз из мрака слышится растерянный голос младшей:
-- Но отчего же она плачет? Он ведь любит ее. Я всегда думала: как это хорошо -- быть влюбленной.
-- Не знаю,-- говорит старшая сонным голосом,-- я тоже думала, что это очень хорошо.
И еще раз, тихо и жалостливо, слетает с губ засыпающей девочки:
-- Бедная фройлейн!
В комнате воцаряется тишина.
На другое утро они об этом больше не говорят, но обе чувствуют, что их мысли вертятся вокруг одного и того же. Они обходят друг друга, прячут глаза, но взгляды их невольно встречаются, когда они украдкой посматривают на гувернантку. За столом они наблюдают за кузеном Отто, который уже давно живет у них в доме, как за чужим. Они с ним не разговаривают, но, под опущенными веками, глаза их искоса следят, не подаст ли он знака фройлейн. Они обе встревожены волнующей тайной. После обеда они не играют, как обычно, а хватаются то за одно, то за другое, и все валится у них из рук. Только вечером одна холодно спрашивает другую, точно это ее мало интересует: