Через несколько минут замочная ручка так же тихо повернулась, и он вышел из своей комнаты со скрипкой. Злобно и бегло взглянув на Делесова, он положил скрипку на стул и снова скрылся.
Делесов пожал плечами и улыбнулся.
"Что ж мне еще делать? в чем я виноват?" — подумал он.
— Ну, что музыкант? — был первый вопрос его, когда он поздно воротился домой.
— Плох! — коротко и звучно отвечал Захар. — Все вздыхает, кашляет и ничего не говорит, только раз пять принимался просить водки. Уж я ему дал одну. А то как бы нам его не загубить так, Дмитрий Иванович. Так-то приказчик…
— А на скрипке не играет?
— Не дотрагивается даже. Я тоже к нему ее приносил раза два, — так возьмет ее потихоньку и вынесет, — отвечал Захар с улыбкой. — Так пить не прикажете давать?
— Нет, еще подождем день, посмотрим, что будет. А теперь он что?
— Заперся в гостиной.
Делесов прошел в кабинет, отобрал несколько французских книг и немецкое евангелие.