— Переменим образ жизни, Кармен! — говорил я умоляющим голосом. — Уедем в чужую сторону, где никогда не будем разлучаться. Ты знаешь, недалеко отсюда, под дубом, зарыты у нас сто двадцать унций золота… Кроме того, есть наши деньги у жида Бен-Жозефа…
Она улыбнулась и сказала:
— Сначала я, потом ты. Я знаю, что это так должно быть.
— Подумай! — продолжал я. — Терпение мое истощается; решайся, или я решусь.
Я покинул ее и пошел гулять в ту сторону, где была обитель. Монах молился на коленях. Я дождался, как кончилась его молитва; мне бы самому хотелось помолиться, но я не мог. Когда он встал, я подошел к нему:
— Святой отец, помолитесь за человека, который стоит на краю гибели.
— Я молюсь за всех страждущих, — отвечал старец.
— Не можете ли вы отслужить обедню за спасение души, которая, может быть, предстанет скоро пред своего Создателя?
— Да, — отвечал он, пристально смотря на меня. И так как в лице моем, вероятно, было какое-нибудь странное выражение, то он хотел, чтоб я поразговорился.
— Мне кажется, я вас где-то видал, — сказал он.