— Нет, что молебен! Молебен, оно разумеется, на этом благодарим; а ты нам изништожь пономаря.
— Что вы, светы, ума, что ли, ряхнулись?
— Нет, батюшка, изништожь.
— Как же я его изништожу?
— А уж как знаешь, ну изништожь!..
Священник урезонивать, — куда! И слушать не хотят: изништожь, да и только. «Мы последние животы сбудем и тебя отблагодарим, только выкопай ты его с кладбища, а то вот и не поднимемся, так и помрем у тебя в саду».
Священник видит, что дело пошло далеко, не говоря ни слова, оставил коленопреклоненных крестьян, а сам вошел в дом, взял шляпу и, подойдя к решившимся умирать в саду мужикам, сказал: «Пойдемте».
Крестьяне встали, отряхнули пыль с зипунов, надели шапки и вышли с священником на улицу.
— Нуте-ка, где ваш прохожий? Покажите мне его, я с ним поговорю, — сказал священник.
— Нет, батюшка, где тебе с ним говорить: он до зари поднялся и ушел, — отвечали крестьяне, глядя друг на друга.