— Что наделали? А! Сибирь захотелось посмотреть! — и пошел, и пошел. Битый час говорил он, но наконец устал и опустился в кресла.
Отец Илиодор, рассматривавший во все это время висящую на стене картину, обернулся и тоже сел, готовясь в каждую секунду подоспеть с своим ответом.
— Как же это у вас было? — обратился помещик опять к крестьянину.
— Да так вот, как отец Лидор твоей милости, должно, докладывал.
— Да ты сам-то мне расскажи. Я от тебя хочу слышать.
— Все по грехам нашим.
— За какие ж это такие грехи тяжкие вас Господь так попутал?
— Во гресех рождаемся и во гресех живем, — проговорил отец Илиодор, будто сам про себя, как на сцене говорят «в сторону».
Помещик все более и более входил в добрый стих.
— Меня, небось, обманывали? А!