— Что ж нам теперь делать-то, скажи, болезный.
— А что делать? — продолжал незадумчивый грамотник. — Больше ничего, как выбросить надо этого пономаря с кладбища.
— Да как ты его выбросишь?
— Известно как: взял, да и выбросил.
— Поп не согласится.
— Согласится, небось.
Грамотей рассказал множество на живую руку сложенных басен и побасенок, что как у нас такие случаи были там-то и там-то; что о таких-то он от верных людей слыхал, а такие-то и сам знал и помогал в них так, что и поднесь ему за то благодарны.
У страха, говорят, большие очи и легкая вера. Крестьяне поверили, что всему делу вина мертвый пономарь, что их родителям с ним тяжко лежать на одном кладбище и оттого они упросили Бога и мирского молебна не слушать.
На другое же утро после пущенной этим проходимцем в народ утки сельские старики раненько явились к священнику. Они перекрестились на образ, взяли благословение и просили отца выйти в садок побалакать промеж себя, чтобы во время этого балаканья не было никого лишнего, кому про то слушать не следует. Священник вышел, крестьяне ему в ноги.
— Что такое, — говорит, — светы? что нарушилось?