Марья Мартыновна рассмеялась дробным горошком и весело проговорила:
— Ах ты, шалуша, шалуша! Ты думала, что у меня один муж был праздничный, а другой для будни?
— Да ведь это ж тоже бывает.
— Бывает, мой друг, бывает. В нынешнем свете чего не бывает, но со мной не было.
— Иные ведь обманывают: женатый, да скроет про первую жену, и еще раз женится. Ему за это достанется, а второй женщине ничего.
— Да, если она отведет от себя, что не знала, то тогда ей особенно выдающегося наказания нет, но только все-таки в суде ее защитники-то процыганят, и прокурор о постыдных вещах расспрашивать будет.
— А какая беда, что спрашивают? через это женщина-то, когда о себе расскажет, так после еще всем интереснее делается; да и с тем же, с кем разведут, после опять жить можно.
— Да, но только уж придется жить все равно как невенчанные.
— Извините-с, настоящий развод пред престолом нынче не делают, в церкви венцов не снимают, а только и всего, что в суде прочитают.
— А все уж по отдельному виду надо прописываться.