А в чем же была тайна?
Чтобы рассказ стал, наконец, понятным, — надо нескромно раскрыть ее.
На груди Саши был акварельный портрет его милой розовой кузины Ани, которая была теперь его полковницей и дала жизнь новому человеческому существу в то самое мгновение, когда Саша самовольно разрешил себя от жизни.
Этот портрет был залог не столько страстной любви, как светлой детской дружбы и целомудренных обетов; но когда розовая Аня сделалась женой полковника и тот стал ревновать ее к кузену, — Саша почувствовал себя в томленьях Дон-Карлоса*. Он довел эти муки до помрачающих терзаний и… в эту-то пору подвернулся случай с деньгами и с обыском, к которому, как на грех, подошел полковник.
Саша не выдал тайны кузины.
Держа уже пистолет у груди, он подал этот портрет денщику и сказал:
— Богом заклинаю — отдай отцу.
Тот и отдал его через гроб покойного.
Отец сказал, что его сын «умер, как должно честному и благородному молодому человеку».
Портретик был чистый, невинный, даже мало схожий с тою, кого изображал он, с дробною надписью: «Милому Саше его верная Аня».