— Ну и это тоже нет — я не «черт знает что», — отвечал тот спокойно.
— Так что же вы: стало быть, колдун?
— И не колдун.
— А кто же?
— Мистик.
— Ага! вы мистик!.. это значит — вы любите поиграть в вистик. Знаю, знаю, видали мы таких, — протянул офицер и, будучи без того уже порядком пьян, снова отправился еще повреждать себя водкою.
Август Матвеич посмотрел на него не то с сожалением, не то с презрением. Обозначательные стрелки на его циферблате передвинулись; он встал, отошел к играющим, декламируя себе под нос из Красинского:
Ja Boga nie chcę, ja nieba nie czuję,
Ja w niebo nie pôjdę… [8]
Мне вдруг сделалось так не по себе, точно я беседовал с самим паном Твардовским*, и я захотел себя приободрить. Я еще далее отошел от карточного стола к закусочному и позамешкался с приятелем, изъяснявшим по-своему слово «мистик», а когда меня через некий час волною снова подвинуло туда, где играли в карты, то я застал уже талию в руках Августа Матвеича.