— Почему «найн»?
Аврора полуоборотилась к нему и, топнув ногою, произнесла придыханием:
— Потому, что ты меня будешь вспоминать не такою!
Офицер улыбнулся и, тихо встав с места, взял и поцеловал руку Авроры.
— Ты права, — проговорил он, поцеловал ту же руку вторично и добавил: — но знай, Аврора, что ты сегодня самая противная, самая упрямая немка.
— О, я думаю! — отвечала, так же улыбаясь и пожав плечами, Аврора. — Ведь это только мы, упрямые немки, и имеем дурную привычку доделывать до конца свое дело. Не-немка наделала бы совсем другое, — у нее тут были бы и слезы, и угрозы, и sacrifice[51] или примирение ни на чем, до первого нового случая ни из-за чего. Да, я немка, мой милый Johann!..[52] я упрямая немка.
— И очень красивая, черт возьми, немка!
— Да, да, да! «Черт кого-нибудь возьми» — я и довольно красивая немка.
Он опять взял ее руку и проговорил:
— Но уступи же мне хоть что-нибудь.