— О, я понимаю теперь, что это значит. Я уже больше не «прекрасная Аза» — я страшна даже самым потерянным людям!.. Голод приблизился, мучительный голод… но я не ропщу… Я посылаю последний привет мой небу, которое внушило мне решенье любить других больше себя, и с тем умираю!
Она бросилась к реке, чтобы утонуть, и непременно бы исполнила это, но ее неожиданно кто-то, удержал за плечо, и она, оглянувшись, увидала перед собою пожилого человека, скромного вида и в чужестранной одежде.
Аза приняла его за одного из чужестранцев, приходящих на это место с целями, о которых ей было известно, и сказала ему:
— Оставь меня в покое: я не хочу идти сегодня с тобою.
Но чужеземец не отошел, а взглянул на нее ласково и сказал ей:
— Напрасно думаешь, сестра моя, что я был намерен сказать тебе что-либо дурное. Мне показалось, что ты в каком-то боренье с собою.
— Да; я вынимаю ноги из грязи и хочу ступить на горячие уголья. Это требует силы.
— Ты очень слаба.
— Я два дня не ела.
— Так ешь же скорее: со мною есть хлеб и печеная рыба.