Как только я назвал себя, Гиезий узнал меня сразу, к подал свою уваленную птичьим пухом руку. А между тем и перепелиная казнь была кончена; повар соскочил на землю и пошел к бочке с водою мыть руки, а мы с старым знакомцем отправились пить чай. Сели уютненько, решето с птичьими головками под стол спрятали и разговорились.
Гиезий сообщил мне, что он давно отбыл годы обетованного отрочества и уже «живет со второю хозяйкою», то есть женат на второй жене, имеет детей, а живет промыслом — торгует то косами и серпами, то пенькою и пшеном, иногда же, между делом, и живностию.
Спрашиваю:
— Счастливо ли живете?
— Ничего бы, — отвечает, — если бы не рак.
— Какой рак?
— А как же, — говорит, — ведь у меня рак в желудке; я скоро умру.
— Да почему вы знаете, что у вас рак?
— Много докторов видели, все одно сказали: рак. Да я и сам вижу. Почти никакой пищи принять не могу, от всего извергает.
— Чем же вы лечитесь?