— Ничего не вздор, а я вам говорю — и следствие было, и узнали потом, кто он такой, да уже поздно.
— А кто же он такой был?
— Нахалкиканец из-за Ташкенту. Генерал Черняев* его верхом на битюке послал, чтобы он болгарам от Кокорева пятьсот рублей отвез*, а он, по театрам да по балам, все деньги в карты проиграл и убежал. Свечным салом смазался, а с светилем* ушел.
Военный только рукою махнул и отвернулся.
Но другим пассажирам словоохотливый дьякон нимало не наскучил: они любовно слушали, как он от коварного нахалкиканца с корневильскими корешками перешел к настоящему нашему собственному положению с подозрительным нигилистом. Дьякон говорил:
— Я на его чистоту не льщусь, а как вот придет сейчас первая станция — здесь одна сторожиха из керосиновой бутылочки водку продает, — я поднесу кондуктору бутершафт*, и мы его встряхнем и что в бельевой корзине есть, посмотрим… какие там у него составы…
— Только надо осторожнее.
— Будьте покойны — мы с молитвою. Помилуй мя, боже…
Тут нас вдруг и толкнуло, и завизжало. Многие вздрогнули и перекрестились.
— Вот оно и есть, — воскликнул дьякон, — наехали на станцию!