— Слабы.
— Разумеется, слабы, — червь, а не человек, поношение человеков. А бог захочет — и червя сохранит, устроит тебя так, что лучше требовать нельзя, сам этак никогда и не выдумаешь. Слаб ты — он тебе немца пошлет и живи за его головою.
— Только вот одно гляди, — предостерегали его, — как бы твой немец не измучился да ворот не отпер.
Но одуревший Сафроныч этого не боялся.
— Куда ему отпереть, — отвечал он, — ни за что он не отопрет. Ему перед своею нациею стыдно. У них ведь это уже такое положение, что сказал, то чтобы непременно и действовать.
— Ишь ты какие сволочи!
— Да уж у них это так, особенно же он на суде прямо объяснил: «у меня, говорит, воля железная», — где же ему с нею справиться. Ему и так тяжело.
— Тяжело.
— Не дай бог этакой воли человеку, особенно нашему брату русскому, — задавит.
— Задавит.