Я обратился к нему с вопросом: не знает ли он, где здесь на этой станции помещается смотритель или какой-нибудь другой жив-человек.
— Ich verstehe gar nichts russisch,[2] — отвечал незнакомец.
Я заговорил с ним по-немецки.
Он, видимо, обрадовался звукам родного языка и отвечал, что смотрителя нет, что он был, да давно куда-то ушел.
— А вы, вероятно, ждете здесь лошадей?
— О! да, я жду лошадей.
— И неужто лошадей нет?
— Не знаю, право, я не получаю.
— Да вы спрашивали?
— Нет, я не умею говорить по-русски.