— У него ведь это все применяется, — говорили советники, — что простецу, что ученому, что духовному, а что военному человеку… Особенно ученым строго; он вон иерея Беллюстина вызвал*, посмотрел на него, да опять пешком в Калязин прогнал.
— Господи!.. это черт знает что такое… И что за мысль попа пешком гонять!
— А-а, он ученый, статьи пишет.
— Да хоть бы и какие угодно статьи писал, все же ведь он не скороход или не пехотинец.
— А Голубинского* еще хуже: прямо по руке ударил; он к ученым лют.
— Ну а к военным каков, а?
Собеседники плечами пожали и говорят:
— Про военных не знаем; военных, пожалуй, не смеет.
— Ведь не может же он меня заставить идти от Сергия пешком за покаяние — а? что? Я его не послушаю: сяду, да и уеду… что?
— Да, конечно нет: не смеет.