— И это все?
Но архиерей вместо ответа опять сморщился, задвигал рукою, которая была у него под рясою, и проговорил:
— Да, уж извините… я должен уйти… опять поветрие.
И с этим он быстро убежал, даже не затворив за собою двери. Очевидно, что на этот раз он особенно спешил уединиться с «умным человеком».
Верно или нет поняла молодая дама одно слово своего епископа, но только она не возвратилась в дом свой, в деревню, а прикатила прямо в Петербург и потребовала от мужа подробного объяснения о ходе дела.
Тот ей рассказал.
— Ну так это все надо бросить, — решила дама.
— Как бросить? — удивился муж.
— А так, что теперь на нас донес дьячок, и за это мы отдадим половину состояния; потом на нас донесет дьякон, и мы должны будем отдать другую половину; а после донесет поп, и нам уже и давать будет нечего. И тогда нас разведут, и дети наши будут и без прав и без состояния. А потому надо сберечь им что-нибудь одно. Надо дорожить существенным: сбережем им состояние.
— А права?