— Я вас слушаю, владыка.
— Если он мудр и к тому же добр и сострадателен…
— Добр и сострадателен, как вы, владыка.
— Нет, не так, как я, а гораздо меня более, то… отчего бы ему, например, не рассуждать так…
— Как же, как, владыка? — вопросила нетерпеливая дама.
— Ну, положим, хоть вот как, — продолжал с расстановками архиерей, — положим, что он, как умник, мог бы знать, как этого петербургского жадника безо всего оставить: он бы вам это ясно и вывел, а вы бы и успокоились.
Т-ва заплакала.
— Ах, бедная! Но чего же вы плачете?
— Владыка! вы ко мне немилостивы, это вы делаете, что я плачу.
— Я это делаю! но чем я это делаю?